– У моей матери были очень красивые глаза. Нередко, мне говорили, что я её копия. – Сначала я не выловила суть, а потом постепенно паззл стал складываться. «Твой пламенный взгляд» на тэхёновом затылке говорил сам за себя. Теперь стало понятно, чего он так взбеленился, когда я полезла в душу. Но виноватой я себя не чувствую, раз уж такая татуировка сверкает своими буквами направо и налево. Я ведь не одна столь любопытная дура. Но нет больше проблем для переживаний – меня не волнует. Впредь я ни за что не стану лезть в душу. Как показала практика, себе дороже.

– Понятно, - сухо ответила я, обжигая язык, сделав первый пробный глоток. Тэ вскинул короткий взор на меня, и обратно уставился прожигать глаза в компьютерном излучении.

– Ты, конечно не первая, кто спрашивает про «oculi», но самая настойчивая, - голос Кима дрогнул в улыбке, и я уверена, в этот момент дрогнул и его кадык на шее. Я тоже дрогнула, и заставила себя не быть размазнёй. Немножечко разнервничалась, лёгкой думой предположив, что стала первой, кому Ким доложился.

– Не волнуйся, я не стану воспринимать это как тайную доверенную информацию. Ничего личного, - непредвзято пояснила, чтобы дать понять раз и навсегда – я ни на что не претендую. Мне с них требовать, по сути, тоже нечего. Чонгук меня сегодня с небес спустил быстро, резко, без загонов. В некоторой степени он молодец. Давно было пора.

– Не хочешь в ответ рассказать что-нибудь о себе? – вскинутая бровь брюнета поползла вверх, но интереса на его лице обозначено не было.

– Ан Хуан, 23 года, бросила последний курс университета. На данный момент имею подработку, своего жилища нет, - а вот здесь занятой Ким отложил работу пальцев, и сузил глаза, прожигая во мне дыру. Опять. Ну что ж, я честно призналась, что мне не двадцать пять, и что я не супермодель под прикрытием. Последнее его наверно разочаровало больше.

– Так ты ещё и врушка? Засланная шпионка? – предположил Тэхён, снова располагая более расслабленную обстановку. Врушкой я, конечно, была той ещё, а вот шпионкой назвать себя не смела. Попросту докладывать было некому, да и стыдно, честно говоря. Достижения в моей постельной жизни были не для ушей общественности.

– Вот и спи с этой мыслью теперь и бойся. – Тэ хмыкнул, оттаял и хлебнул кофе из стоящей рядом кружки. Он уже был загустевший и чересчур чёрный, но бодрил наверняка сильнее.

Хлопнувшая в прихожей дверь меня насторожила, а ввалившийся следом Чонгук огорошил. Переодетый, умытый побритый, прошёл к холодильнику, не отходя, поедая какую-то колбасу. Все угрызения его совести проглотились вместе с моим отобранным чаем, и когда тот зашипел от кипятка, я мысленно возликовала. Поделом таким козлам. Часть меня надеялась его сегодня больше не увидеть, а ещё лучше – вообще. А ещё лучше обоих. А ещё! Другая часть меня глубоко заблуждалась в этом.

Опустив на поджатые коленки голову, я ощутила щекочущие волосы на пальчиках ступней и опять посмотрела на Тэ. В голову пришла спонтанная идея, берущая разгоны при фантазировании. У Тэхёна не только тату гипнотизирует, но и его распрекрасный вид. Хотя говорить ему это не следует, ведь у таких красавчиков и так самомнение возвышенное.

– Хочу как у тебя, - указывая пальцем в сторону брюнета, - причёску.

Чонгук прекратил жевать, актёрски поперхнулся, не просекая, засмеялся, находя в моей позе какие-либо ответы, но все ответы были в подушечке указательного пальца. А я вообще была серьёзна. Я такая серьёзная только по утрам, когда ненавижу весь мир. Хотя… Признать честно, утро просто отговорка для ненависти. Какой смысл всех псов спускать на утро, когда всё человечество такое злое?

– Чего ты захотела? – разкаменел Тэ.

– Подстригите меня, - растолковано повторила я.

– Подстричь? – Чонгук залился смехом, не воспринимая мою просьбу, как что-то умное. Думал, я шутить изволю, - видимо, всё-таки простыла. – Брюнет не составил компанию Чонгуку, но я ясно дала понять – шуток быть не может.

– Хочу такие, - мотаю у ушей, - и виски сбритые. Как у тебя. – Немного пришедший в себя псевдо-блондин нахмурил брови.

– Понимаешь, о чём просишь, Хуан? – Чонгук захлопнул холодильник с причмокивающим звуком, и опёрся ладонью о край стола. На что я положительно мотаю безмозглой черепушкой, где звенели колокола.

– Хочу. Хочу такие. Прямо сейчас.

По умолчанию все притихли, а Тэ не ломаясь, поднялся со стула, чтобы вернуться с какими-то газетками и ножницами. Почему-то сильно посветлело внутри, когда оба парня поставили стул к окну, постелили раскрытые газеты и пригласили усесться – приняли участие в уроках парикмахера. Принцесса на троне ждала своих слуг, и какая комедия, что стул надломано скрипел.

– Кричать бесполезно, - предупредил Гук, поцеловав мою макушку. Чёртов идиот. Путь поцелует нежнее, чтобы моя боль вся до одной… ушла. Может быть, он хотя бы умеет вот так?

– А ты хочешь, чтобы я кричала? – передо мной на пол сел Тэхён, как показательный бюст для скульптора. Его руки легли на мои ляжки, а смеющиеся глаза пытались ещё привести в сознание взбалмошность поведения.

– Не сейчас, милая, - Гук порасчёсывал мои волосы пальцами, недовольно цокнул. – Блять. Да ты с ума сошла. – «Будто тебя это сильно волнует» - подумалось мне, но быть жёсткой поднадоело. И вообще на Чонгука обижаться нет удовольствия. То же самое, как спорить с младенцем или учить кота ходить на задних лапах. То, что произошло между нами в автомобиле, полностью моя вина. Чтобы не мёрзнуть, нужно теплее одеваться – всё элементарно. Рассудок перемкнуло.