Не уверена.. Если я поборю свои страхи, Док, чего же мне тогда страшиться?

– Я тебя поймал.

Сияние, прячущееся в человеке – тоже своего рода сила притяжения, какой-то магнит с двумя разными полюсами, тянущими в противоположные стороны с одинаковым усердием. Такой же страх из сотни многочисленных – быть ослеплённым.

Расстроившаяся толпа ойкнула, повздыхала долгими клубами грязного дыхания: кто-то недоумевал откровенно, а кто-то отводил глаза в сторону в воспитанной манере, потому что я, не оборачиваясь на тяжёлый взгляд Чонгука, спустилась с подмостка и торопливо забежала в раздевалку, чтобы уже оттуда двинуть по направлению дома. Сердце заходилось учащёнными ударами, но это объяснить было куда проще, чем неожиданный визит Чон Чонгука в данном заведении – бегство такое же искусство, повышающее давление. Любая нормальная героиня наверняка воспользовалась бы чёрным входом, но я не стану, ведь не совершала преступление. И пусть все подождут, пока я отойду подальше, спрячусь за углом под стройный звук испанской скрипки в счёт заведения? Добавим больше драмы.

Ирония берёт свои бразды и прямо напротив меня открывается секундному взору чёрный вороной скакун (блондина ли, не изведано), облокотившийся сладкий Зайчик и его слабая улыбка, вещавшая тихое приветствие, обдаёт меня лёгким вечерним ветерком - подкараулили меня у самых дверей, расставили рыбачьи сети и даже не оставили свободной глубины для выбора. Возможно, всё-таки стоило закинуть куда подальше свою гордыню и уйти неслышно, без последствий.. Но. Как же? Разве так можно?

Я делаю самое бесстрастное хмурое лицо, имевшееся в списке отстранённых, и пытаюсь ступать ровно, не шатаясь, игнорируя сторонних полувзглядов (полувздохи пришлись на участь собственных эмоций). Не прокашлявшийся голос, сгубил меня по щелчку, не пригвоздив ещё к земле, но тоже потопил в зачатках новорождённого волнения.

– Принцесса..

Так хочется подбежать и отхлестать за обе щёки: за это душераздирающее «принцесса» каждый раз, за такой важный вид и собранные руки с часами на запястье, за невыносимую тягу к причинению боли. А ты думаешь, мне её мало, Тэхён? Целое море разлилось по серому асфальту, смотри не наступи.. Правда.. Я тебя даже отгорожу, потому что утопающих нужно беречь при жизни, когда они ещё тонули в печали, и махать им вслед хотя бы из приличия.. А я переступаю с ноги на ногу, и чувствую, что захлёбываюсь раньше. И разве так делать можно порядочным гражданам?

Вышедший Чонгук замер на месте, будто опасаясь сделать шаг вперёд или навстречу, спугнув меня напором двух верзил с очень даже складным телосложением. А я действительно мечтала сорваться и упорхнуть как птица, без заминок оказавшись на другом континенте. Но непомерная ставшая за спиной сила, убеждала оставаться на своих местах, пристёгиваться чуть крепче и ожидать помощи. Я жду. Ну вот..

Тэхён подходит сам, он знает, что во мне распадаются атомные частицы, верит моему облику на слово (у меня честный вид, я умоляю придерживаться расстояния), можно сказать, делает одолжение, и я почти готова разозлиться, только не могу обнаружить это чувство. Чонгук увидев зелёный свет, приближается следом, немного медленнее, зато с какой грацией и наверняка заблаговременно продуманной осторожностью (взвешенные действия вкупе с такой непростительно не обделённой природой красотой).

Ужасный зайчик берёт меня за подбородок, я, вроде, смело отвечаю и моргаю через две секунды, смотрю испепеляюще и не обращаю на, казалось бы, добрые намерения, исходящие из сплетения радужек в глазах. Все хорошие намерения остались валяться в номере отеля, и искать их утеряло актуальности давным-давно.

– Всё было немного неправильно. Сегодня как скажешь ты сама, так и будет..

Подошедший Чонгук обнимает меня за талию и вольно доступно подносит губы к моему слуху, заставляя весь продуманный диалог выкинуть в мусорное ведро, оно,кстати, совсем рядом, поэтому проблем с фильтрацией не оказалось.

– Хуан, ты хочешь уехать? – наверно, мы смотримся абсурдно посреди тротуара в пред ночную темень. Наверняка, вызываем недовольство мимо проезжающих или проходящих людей, но я пока что успеваю думать только о себе - что да, я чувствую себя абсурдно, недовольство тоже где-то на подходе, бьётся о закрытые двери, просит открыть атаку, достать оружие и напропалую уничтожать проблему. А я смеюсь в ответ. Какие уж тут пули? – Сейчас или никогда? – всё верно и вопрос задан не случайно. «Никогда» может наступить уже завтра, с восходом солнца, нагрянув неожиданным «приветом» со стороны восточной стороны окна (в зените я скажу рассредоточенное «здрасте»), вот только из-за этого стоит поторопиться и дать правильный, выдержанный терпким вкусом, сдержанным голосом, дотянутыми нотами без срывов и фальшивых недомолвок ответ. Сейчас. Прямо сейчас, и ни секундой боле. – По твоему собственному желанию…?

Док, если остаётся только любовь – я её исключаю. Подумайте и прислушайтесь – ведь ещё остаётся боль! Красивое блюдо из светлого отполированного металла и лежащий самородок из отрицательных последствий наших глупеньких, зачастую безрассудных действий, идущих на поводу сумасшедших сменяющихся эмоций.

Незнакомая трёхкомнатная квартира, потушенный свет, тишина, которая давит тяжелее автобуса, желание, не оставшееся на ужин и общая картина суетливости, сумятицы и сиротливости реального времени. Куда-то летит одежда, опять что-то происходит по ошибке, задан не тот маршрут и на поворотах заносит с большой скоростью – как бы не разбиться вдребезги, и было бы не жалко обстоятельств. Тэхён кидает ключи и не попадает на тумбочку (мне немного весело), сегодня он был за рулём, а я грела руки в руках потеплее, иных, опять незнакомых (по моему личному мнению, и успеваю усомниться не единожды – корю себя), ослушалась разум и вновь включила побег как тревогу спасения - так было проще смириться с обязательствами, которые оставались не выполнимыми.

Единственное что не давало прыгнуть в пропасть – это руки, держащие меня и снующие по телу, они же разрушали как приплод (в довесок к исцелению), но я уже не жалела и отзывалась согласием. Быть сломленной и разрушенной на шестерёнки не такая уж и трагедия.

По моему собственному желанию, якобы чтобы сделать всё правильно и куда безболезненней, снять с себя обвинения – отличная тактика, я всё-таки верую – обман зачисляется.

Стыдно оголяться и оставаться абсолютно безоружной, слабой, если вам угодно – по-детски беззащитной и с огромными глазами вновь ждать нахлынувшей неизвестности. Не насилие – свойство получения удовольствия, максимально проработанное и усовершенствованное человечеством. Не вынуждение – физическая потребность с бессилием противостояний. Какая-то неведома сила, порочащая моё чистое имя, такое жаждущее для содержания учебника истории и его читателей.