– Половинчик служит Элжерону – не мне. Запомни это, девочка… И будь очень, очень осторожной.

– Но ты же его нашел?

Маран вздохнул. Мол, извини.

– Но что-то ты знаешь? Это очень важно. – Лота улыбнулась. Ну, пожалуйста.

– Ладно. – Он снова вздохнул. – Поделюсь догадками. Красавчик был разрублен пополам. Такое вполне можно проделать тяжелым палашом или пехотным двуручником. Но Красавчик не умер. Почему? Не знаю, Лота. Какое-нибудь особое заклинание «последнего удара» или обычный, но очень мощный «берсерк»? Впрочем, это уже неважно… Важно другое – Красавчика попытались спасти. Любой ценой. Видимо, он был кому-то очень нужен… или очень дорог. Обычная магия помочь не могла, обращаться к помощи церквей… этот путь не для всех. И тогда этот «кто-то» нашел вампира без скрижалей. Красавчик умер, но остался жить.

Я не слишком сентиментален, Лота. Но надеюсь, это – изощренная месть.

Я даже боюсь думать, что это сделано из лучших побуждений.

У дверей комнаты ждал Красавчик. При виде Лоты он склонил голову, выпрямился.

Лота подошла и с размаху закатила вампиру пощечину. Звук был сухой и резкий – как выстрел.

– Что пообещал тебе Элжерон? – спросила Лота напрямик.

– Память, – ответил Яким. Вампир не выглядел удивленным. В глазах мерцали странные огоньки. – Он вернет мне воспоминания о том, что было до второго рождения. Лица, которые я вижу во снах, обретут имена. Запахи получат названия. Цвета обретут смысл. Как думаешь, хорошая цена за девяносто девять лет службы?

– Девяносто девять лет рабства, Красавчик!

– Службы, миледи. За рабство не принято платить.

Благородное происхождение – не повод для гордости. Кому, как не мне, это знать? Я – один из Малиганов. Тех самых Малиганов. Древняя кровь. Нашим гербом украшен каменный голем, который в эту минуту тянет за собой поезд. Вернее, гербом бедняга изуродован. Кто видел это чудо геральдической мысли, меня поймет. По сравнению с родовой маской Малиганов, раздирающей в крике свинцовые губы, угловатые божки гейворийцев – варваров! – воплощенная мера и вкус.

Малиганы, Треверсы, Морганы и, наконец, Слотеры. Капли Древней крови, пролившиеся на землю…

А еще нас зовут Выродками.

И, хаос видит, я не могу людей за это винить.

Или я просто ненавижу все, что связано с кланом… когда-то моим кланом? Возвращайся, написала Лота, ты нам нужен. Возвращайся, Ришье. Элжерон сказал: время пришло. Какое время? Что он там себе выдумал, этот любитель покопаться в чужих головах?! Решил, что я забуду старое, и опять прибегу по первому зову?!

Лота.

Так и есть, дядя Элжерон. Уже бегу.

С того момента, как я получил послание сестры, меня преследуют неудачи. Судьба? Я не верю в судьбу. Мало кто из нас, Выродков, в неё верит – хотя среди отпрысков Древней крови немало провидцев. Но для нас судьбы нет. Мы создаем её сами… если, конечно, нам не противостоит кто-то более сильный.

Белое Перо был не самым приятным попутчиком. Эта его манера смотреть сверху вниз… Камень-Сердце! Будь я в добром здравии…

Мне вдруг вспомнилось выражение глаз Дэрека, когда он сказал: «Я знаю много больше вашего, Генри. Поверьте».

…Но даже компанию Дэрека я предпочел бы обществу моего нового «телохранителя». Который развалился напротив меня в кресле и делает вид, что дремлет. Очень качественно делает вид – даже я не сыграл бы лучше. Дыхание ровное, веки не дрожат, под ними движение глаз угадывается – как у человека, видящего сон. Только фальшивка это, клянусь шестым Герцогом! Да чем угодно клянусь…

Бдит, мерзавец. Не доверяет.

А камзол мог бы и почистить, сударь мой Дакота. Такое впечатление, что предыдущего хозяина из одежды палками выколачивали. Дыры, прорехи. Пятна, по цвету – засохшая кровь. Левый рукав почти оторван. Н-да, для моего слуги вид уж больно… ээ… непритязательный.

Придется сменить.

Пусть я и хреновый Малиган, но фамильную гордость унаследовал в полном объеме.

В дверь постучали. В то же мгновение мой «телохранитель» открыл глаза.

– Кто это?

Я пожал плечами.

– Простите, мессир граф, – приглушенно сказали за дверью. – Вы не спите?

Хороший вопрос. Здесь, кажется, уже никто не спит.

Дакота встал за моим креслом. Прикрыл глаза – так, что остались только щелочки. Лицо непроницаемое, как у настоящего гейворийца. Ой, что-то не верится мне в таких варваров… ну никак.

– В-войд-дите! – сказал я.

Бронзовая ручка провернулась с негромким щелчком. На пороге я увидел шкипера – Уто-как-его-там собственной персоной. Шкипер открыл было рот… да так и замер.

Дакота невольно улыбнулся.

– Шк-кип, – сказал я. Уто закрыл рот.

– Но…

Я поманил шкипера к себе. Взял «вечное» перо.

«Дорогой Уто, не пугайтесь. Это всего лишь Дакота, мой слуга, – написал я. – Как он попал сюда – мое дело. Надеюсь, мне не придется давать объяснения охране поезда? И не надо наказывать Ваших людей. Поверьте, они при всем желании не смогли бы Дакоту остановить».