Как миновать эти препятствия? В любой момент их могут схватить, как шпионов, и повесить в соответствии с волчьими правилами военного времени. А открывать каждому встречному, что ты – наделенный правом беспрепятственного и беспошлинного проезда рыцарь-экзекутор, после того, что случилось в Башне… все равно, что отмывать кровь с рук в море, кишащем акулами!

Последние надежды ди Тулл связывал с именем Тасканьо Рыддика (бывают же имена!), графа Нирского, своего давнего приятеля. Как многие Мятежные князья, Рыддик в своей прошлой, дографской жизни был авантюристом, отчаянным искателем приключений и совершеннейшим негодяем.

Когда-то давно… десять? пятнадцать лет назад?… судьба свела вместе двух молодых людей, окончательно загубивших свои юные бессмертные души. Прожженого дуэлянта и посредственного поэта по имени Тасканьо, который бежал из родного города после неудачного (то есть, на самом деле удачного – оттого и бежал!) поединка с сыном королевского прокурора. И молодого пнедорийского корсара с аннулированным патентом по имени Кастор. Последний в свою очередь спасался от обещанной судом свадьбы – с Пеньковой Невестой.

Встретившись, три года они держались вместе, сражаясь под началом то одного, то другого капитана наемников; подряжались выполнять грязную работу, требовавшую умения пускать в ход шпагу и хранить затем гробовое молчание. Было много всего: штопали друг другу раны, хлебали похлебку из общей миски и ночевали под одной лошадиной попоной, кишащей блохами. А потом настало время каждому идти своей дорогой. Едва не умерев после укуса гуля, Кастор вступил в орден Очищающего Пламени, а Рыддик ухитрился сделать неплохую карьеру адвоката в Уре, Блистательном и Проклятом. Но горячая южная кровь не знала покоя – всего-то пара ударов шпагой в подворотне, и вот уже гроза Палат правосудия бежит во Фронтир, заметая за собой следы. На его долю выпало ещё немало приключений, но всё изменила очередная пара ударов шпаги, на этот раз в алькове графини Нирской. На счастье Тасканьо нагота никогда не мешала ему блестяще фехтовать, напротив, весьма помогала, смущая соперников демонстрацией, хм… скажем так, могучей телесной мощи. Старый граф Нирский скоропостижно скончался, а союз с молодой вдовой позволил беспокойному сыну Сантагских островов, наконец, угомониться, обрести титул и респектабельность.

И то, и другое, впрочем, Кастор находил крайне сомнительным, но выбирать не приходилось: если кто и поможет доставить «трофей» в безопасное место (должно же такое существовать?), то только граф Нирский, он же Тасканьо-потаскун.

Если только удастся до него добраться…

Стоит отметить, что в неожиданном возвышении Рыддика не было ничего удивительного. Нравы Фронтира всегда отличались простотой: сегодняшнего князя от вчерашнего бродяги иногда отличало только наличие золотой (а у многих – и вовсе поддельной) цепи на шее. Да и чего ждать от вольных земель, чье население стоило бы скорее назвать сбродом, чем народом? Сборная солянка из не самых лучших, зато самых воинственных и свободолюбивых представителей всех народов цивилизованного мира.

Не цивилизованного, впрочем, тоже.

Государство-ярмарка, состоящее из полусотни крохотных княжеств, регулярно менявших названия, границы и, естественно, Мятежных князей…

Деревенька оказалась не то чтобы очень большой, но и не маленькой, а кроме того – аккуратной и не бедной. Дома выглядели крепкими и добротными, солома на крышах – свежей. На улицах перегавкивались собаки – не самые тощие из тех, что видел ди Тулл; копались в пыли куры, возились дети. Взрослых рыцарь не заметил, однако, это ничего не значило: за околицей начиналось поле овса, скорее всего, большинство деревенских сейчас там. По правую руку от деревни ди Тулл обнаружил черную полосу небольшой просеки – местные рубили лес и выжигали пни, расширяя пашню.

Это плохо. Раз так, значит, в деревне достаточно крепких мужчин. Конечно, один рыцарь без труда разгонит полсотни крестьян (а уж тем более – рыцарь-экзекутор!), но все равно – плохо. С раной в плече он не чувствовал в себе достаточно сил для хорошей драки.

На краю деревни громоздилось огромное и высокое – в три человеческих роста – бревенчатое строение без окон. Общинный амбар, понял Кастор. Должно быть, хозяйство у местных жителей крепкое, раз такой дворец для своего добра отгрохали. На голой, еще не покрытой соломой крыше экзекутор, к своему удивлению, обнаружил несколько человеческих фигур. Они деловито копошились и время от времени то одна, то другая опускались на колени, приникая лицом к кровле. Рука одной из фигур показалась рыцарю неестественно длинной – прищурившись, ди Тулл разглядел в ней оружие. Подойдя ближе, он понял, что человек держит в руке меркан – охотничий самострел. Время от времени, прицелившись, человек пускал стрелу прямо себе под ноги. Точнее, внутрь амбара через отверстие, проделанное в крыше. Остальные подавали стрелку новые снаряды и, по очереди заглянув в амбар, чтобы увидеть результат, бурно радовались удачным выстрелам.

От нехорошего предчувствия у ди Тулла засосало под ложечкой, однако отступать было поздно – их заметили. Человек с арбалетом выпрямился во весь рост и замахал оружием, привлекая внимание кого-то, скрытого от взгляда рыцаря. Затем он взвел тетиву меркана, опустил стрелу в желоб, но не выстрелил, а присел на крыше, положив заряженное оружие рядом. Остальные смотрели на Кастора во все глаза.

Неприятное предчувствие рыцаря усилилось, но он не подал виду.

Когда они с Яной подошли ближе, появились встречающие – рослый крепкий старик (в густой бороде тонули нос и губы), а также несколько женщин, следовавшие за ним на некотором расстоянии. Старик тотчас признал в ди Тулле дворянина и поклонился. Справедливости ради следует сказать, что не слишком угодливо и не очень низко, если сравнивать этот поклон с иными. Во Фронтире считалось вполне нормальным, если человек самого простого звания держит себя с достоинством.

– Мое имя виконт Кристоф де Боа, – объявил ди Тулл. – Доброго здравия, люди!

Женщины поспешно начали кланяться.

– Нас с леди… – он чуть запнулся, подбирая имя, которое звучало бы созвучно с именем «трофея», иначе эта сомнабула в жизни на него не откликнется, – …Ивен… постигло несчастье! На наш экипаж напали разбойники. Я отбивался изо всех сил, но был ранен. Пришлось бежать, оставив экипаж на разграбление мерзавцам. Мы несколько дней проблуждали по лесу и здорово оголодали. И теперь нам нужны ночлег, горячая еда и проводник. Вознаграждение, будьте спокойны, окажется щедрым!