– Нет!

Возглас ди Тулла прозвучал слишком громко. Раздосадованный рыцарь приподнялся на локте и, оглядевшись, уже спокойно повторил:

– Нет. Не нужно лекаря. Я в порядке.

– Как пожелаете, ваш милость, – женщина вскочила с лавки и согнулась в неловком поклоне.

Деревенские принесли его в дом старосты. Хозяева выделили гостю лучшую кровать, застланную свежей соломой и прямо-таки завалили одеялами. К тому же пожертвовали свою лучшую подушку, набитую даже не перьями, а пухом.

– Сколько я был… – он запнулся, раздраженно потер подбородок и обнаружил там некое подобие бороды. – Как долго я спал?

– Сегодня третий день пошел. Вот мы, сталбыть, и волноваться начали, – сообщила жена старосты (а кому ещё быть? опять же, семейная приговорка).

Яна!

Память огромными кусками возвращалась к нему, и ничего хорошего воспоминания с собой не несли. Только тревоги, страхи, предчувствия новых бед и опасностей.

– Со мной была девушка. Леди! Где она?

– Так это… где ей еще быть, вашмилость? Она, сталбыть, тут, в Мышиных Норках, вот токмо…

– Что «токмо»? – раздраженно спросил ди Тулл и огляделся в поисках оружия.

У деревенских должно было хватить ума, чтобы не трогать вещи рыцаря. Так и есть! Перевязь с оружием аккуратно положили на табурет рядом с кроватью. Коснувшись пальцами рукояти меча, ди Тулл немного успокоился.

– Что не так? – ровным голосом спросил он. И даже попытался улыбнуться.

– Э… ну, вы уж не гневайтесь, вашмилость, но, леди так себя не ведут.

Жена старейшины прикусила язык, опасаясь, что рыцарь рассердится, но Кастор только вопросительно смотрел на нее. Ободренная женщина продолжала:

– Тихая она, нелюдимая, и не белоручка вовсе. Работы, сталбыть, совсем не чурается.

– Работы? – недоуменно переспросил экзекутор.

Жена старосты кивнула.

– Цельный день в огороде ковыряется. Все одно ей в чьем, и платы за помощь не просит. Вы токмо не подумайте, ваша милость, никто её работать не просит, и уж тем паче не принуждает. Она сама. Поначалу-то она с вами сидела, а потом вышла, походила по улице и за огород взялась.

«Монашеское воспитание», – подумал ди Тулл.

Из тех скудных сведений, что ему сообщили о «трофее» до того, как всё началось, было ясно: Яну тайно держали в небольшом монастыре, затерянном в глухомани. Там девушка жила под неусыпной опекой десятка монахинь и под охраной четырех рыцарей ордена Очищающего Пламени.

И монахини, и рыцари уже мертвы. Как мертва его дружина – одна из лучших, состоящих на службе Башни. Как мертв легенда братства – Ворон, знаменитый рыцарь и опытный боец, на четвертом десятке лет вдруг открывший в себе магические способности и ставший боевым магом. Как мертвы все братья-экзекуторы, принявшие последний бой в Башне, некогда считавшейся неприступной и несокрушимой.

Все мертвы… он ещё долго не устанет повторять себе это снова и снова.

Все. Мертвы. Потому что своими жизнями выкупили право на жизнь для этой девочки.

И для него заодно…

Кастор не знал, в чем сущность и истинное предназначение «трофея». Равно как и не знал он, что тринадцать лет назад для того, чтобы решить её судьбу, в условиях строжайшей секретности собирался Великий Совет Строгой Церкви, протоколы которого никогда не вносились в церковные анналы. Но даже круглому дураку было бы ясно, что тайна девушки, оплаченная столь многими смертями, стоит того, чтобы за неё драться против всего мира.

– …словно монашка какая. За все время даже слова не вымолвила, – продолжала рассказывать хозяйка, не замечая, что постоялец уставился в одну точку и сосредоточенно думает о чем-то своем.

Кастор тряхнул головой. Он ещё узнает, что такого замечательного в его спутнице. А пока достаточно, чтобы она просто находилась рядом.

– Где она сейчас? – прервал он жену старосты.

– Кто?

– Девушка! Приведите ее сюда!

– Ах! да-да, сей же час, вашмилость!

Несмотря на свою тучность, селянка проворно развернулась и выбежала из комнаты. Кастор осторожно спустил ноги на пол. После трех дней, проведенных в беспамятстве, мышцы казались вялеными. Старший экзекутор попытался встать, но в глазах потемнело – приступ слабости заставил его вновь опуститься на подушки. Кастор в раздражении стукнул кулаком по бедру. Мощи Архангелов! Сейчас силы ему нужны, как никогда.

Оглядевшись, ди Тулл обнаружил, что нигде не видит своей одежды. А встречать обнаженным девушку, выросшую в строгом монашеском воспитании, было несколько… неправильно. Вздохнув, рыцарь с ворчанием залез под одеяло, стараясь лечь так, чтобы не потревожить забинтованное плечо.

Надо было сначала потребовать камзол!

Кастор ди Тулл рассчитывал покинуть деревню в тот же день, однако хворь не позволила его планам осуществиться. Старший экзекутор был высоким и очень крепким мужчиной, его железный организм восстанавливался с каждым часом, силы быстро возвращались. Но всё же не настолько быстро.