К вечеру ди Тулл понял, что, как бы то ни было, а ему придется провести еще день-два в тишине и покое. Безусловно, это было более чем рискованно, но выбора не оставалось.

Окончательно Кастор склонился к тому, чтобы задержаться в Мышиных Норках, после обещания старосты Ведлига предоставить им с Яной повозку, лошадь и провожатого, как только закончится ярмарка в Минфелде. По словам старика выходило, что отправившиеся на ярмарку мышенорцы вернутся к исходу четвертого дня. За это время раны ди Тулла должны были поджить, а силы восстановиться.

Увы, планы рыцаря-экзекутора и старухи-судьбы вновь не совпали.

Утром четвертого дня ди Тулл, сидя в одиночестве в доме старосты (домочадцы и Яна работали в поле) и уныло размазывая овсяную кашу по дну глиняной миски, услышал конское ржание и испуганные крики детей. Привычка опередила мысль: прежде чем задаться вопросом, что случилось, Кастор был уже на ногах. Схватив пистолет, он прокрался к окну и осторожно выглянул на улицу.

Шесть адских Герцогов!

Посреди деревушки гарцевали семь… нет! восемь всадников. Аркебуз рыцарь при них не заметил, но пара-тройка пистолетов на всю компанию непременно найдется. Один всадник – шляпа не скрывала выбивавшихся рыжих кудрей – по-кошачьи изогнулся в седле и что-то сказал стоявшему рядом человеку. Лицо последнего блестело от пота как стеклянное, пустой рукав уныло болтался; судя по всему, незадачливый житель Мышиных Норок всю дорогу бежал, держась за стремя. Имени бывшего солдата Кастор так и не вспомнил, зато догадался, почему не видел того в деревне последние два дня. Однорукий уехал на ярмарку.

Рыжеволосый всадник что-то рявкнул и поднес кулак к носу калеки. Тот насупился, и с несчастным видом ткнул пальцем в сторону дома старосты. Прямо на окно, из которого выглядывал экзекутор.

Чертов предатель!

Плохо дело.

Первым его порывом было уложить рыжего всадника выстрелом из пистолета, но Кастор сдержался. Наскоро прикинул свои шансы. Восемь к одному – расклад из рук вон неважный. А если учесть, что он далеко не в лучшей форме – и вовсе скверный… особенно, если незваные гости знают, с какого конца браться за шпагу!

Долго думать ему не позволили. Один за другим всадники спешились и двинулись к дому. Рыжий шел первым, остальные следом, сбившись в кучу. Промахнуться в них не смог бы и слепой. Возможно, если бы ди Тулл увидел, как рыжий главарь, оглянувшись на своих спутников, скривился так, что было понятно – особых талантов он за ними не видит, – рыцарю стало бы чуть легче. Но все равно – восемь здоровых вооруженных мужчин против одного и раненого – перебор.

Подкравшись к двери, экзекутор обнажил меч и приготовился разить первого, кто войдет (заряд в пистолете стоило поберечь).

Вежливый стук застал его врасплох.

– Послушайте, уважаемый, – донесся снаружи высокий насмешливый голос. – Насколько я могу предположить, вы заняли глухую оборону и готовы пустить кровь одному-двум моим людям? Полагаю, это лишнее. У меня есть другое предложение – выбросьте в окно свое оружие, и спокойно сядем за стол.

Кастор затаил дыхание.

– Возможно, вы не захотите меня послушать, но поверьте, от этого будет только хуже, – продолжал голос. – Понимаете? Причем вам будет хуже в последнюю очередь. Первыми же в этом убедятся люди, давшие вам приют. Клянусь всеми святыми, я сгоню их к этому крыльцу, а затем буду подводить к дверям и кончать одного за другим.

– Чрево мессии… – пробормотал за дверью другой голос, густой и хриплый. – Он сделает это.

– А когда здесь не останется, кого убивать, мы запалим дом, – продолжал насмешливый голос. – И вам придется выползти. Или, если угодно, выкашлять свои легкие в дыму. Все равно вы окажетесь в моих руках, вся разница в том, сколько это займет времени… и сколько людей проторят вам путь в преисподнюю.

Кастор прикусил губу. Сомнений в том, что насмешливый воплотит в жизнь свои обещания, у него не было. Рыцарь услышал недовольный ропот за дверью – кажется, остальным пришлась не по душе роль мясников. Наверное, людей себе рыжий подобрал не из конченых убийц, а из обычных наемников, еще не утративших остатки человечности. Впрочем, стоило рыжему прикрикнуть, и ропот стих. Кастор закрыл глаза.

Похоже, выбора не осталось.

И дело было даже не в том, что экзекутору – щиту от Тьмы, рыцарю человечества – претила резня беззащитных крестьян, у которых на всю деревню осталось три мужика. Какого черта! В данной ситуации ради сомнительного шанса выжить (и, в свою очередь, сберечь «трофей»), он мог бы пожертвовать всеми Мышиными Норами – до последнего обитателя.

И все же он опустил пистолет и пинком отворил дверь, едва не припечатав по лицу довольно скалящегося рыжего.

Дело не в хваленом человеколюбии рыцарей ордена Очищающего Пламени (право слово, излишне преувеличенном молвой). Все гораздо менее поэтично: среди деревенских сейчас находился «трофей», чья безопасность была дороже жизни Кастора, дороже деревни и еще десятка подобных селений вместе взятых. Если эти ублюдки начнут резать местных, она может пострадать. А, учитывая, что девушка молода и красива, быстрой смерти ей ждать не стоит.

Яна. Где она сейчас? Только бы ей хватило ума затаиться.

– Оружие! Быстро! – скомандовал главарь, направляя пистолет на Экзекутора. – И без шуток!

От его насмешливой вежливости не осталось и следа.

Ди Тулл молча отдал меч и пистолет одному из наемников. Лицо этого человека показалось экзекутору смутно знакомым, но тот отвернулся прежде, чем рыцарь вспомнил, где мог его видеть.

– В дом, – приказал рыжий главарь. – Садись за стол. Руки держи так, чтобы я видел.

Кастор повернулся к нему спиной, обошел стол и опустился на скамью. Пока он проделывал этот путь, нарочито подволакивая ногу и прикидываясь слабым, все еще не оправившимся от раны (от рыжего не укрылась побуревшая от крови повязка), главарь успел отдать подручным приказ. Согнать деревенских к дому старосты и найти светловолосую девушку лет двадцати. До его приказа баб не трогать.