– Да, я помню, – она дёрнула плечами и наклонилась к брату. – Алек, ты нас слышишь? Мы начинаем вспоминать твои рождественские похождения, а ты молчишь. Это странно.

Брюнет тряхнул головой и натянуто улыбнулся.

– Всё в порядке. Просто задумался.

– А что за похождения? – поинтересовался Саймон. – Алек, ты мне ни разу не рассказывал.

– Потому что такое не рассказывают о себе, Льюис.

– Зато такое рассказывают о своих братьях, – вмешался Джейс. – В общем, в то Рождество мы решили попробовать самбуку.

– Ох, начинается… – обречённо вздохнул брюнет.

– Мы вроде находились на какой-то университетской вечеринке, сейчас я даже не вспомню, но вокруг иногда мелькали лица моих сокурсников. Так вот, бармен поджигает нам самбуку, я показываю, как правильно пить, и мы на пару с Алеком опрокидываем несколько порций. Мне хорошо, но, как оказалось, Алеку ещё лучше. Он кричит бармену, что хочет чего-нибудь покрепче и с огоньком. Естественно, бармен вытаскивает абсент, точнее, предлагает нам на выбор три его вида: зелёный, красный и чёрный. Алек сообщает, что чёрный – его любимый цвет. В итоге, мы переходим на абсент.

– И, конечно же, ты не мог меня тогда остановить, – фыркнул Алек.

– И не дать случиться всему приключению? – рассмеялась Изабель.

– Так ты тоже с ними была? – Саймон, повернувшись к супруге, удивлённо вскинул брови.

– Когда они напивались – нет, я присоединилась, когда Алеку приспичило пробраться в дом одного профессора.

Саймон перевёл удивлённый взгляд на друга.

– Не надо так на меня смотреть, – Алек выставил ладони вперёд. – Я бы посмотрел, что с тобой сотворит эта чёрная дрянь.

– А в тот вечер ты кричал, что это напиток богов, – рассмеялся Джейс.

– В тот же вечер я сказал, что ты шикарно поешь, – фыркнул брюнет. – Но мы же знаем правду, так что слова, что я тогда произнёс, не стоит воспринимать всерьёз.

– Так или иначе, – продолжил блондин, – когда мы встали из-за барной стойки, нас уже изрядно потряхивало. Мы пошли прогуляться на свежий воздух, Алек кричал проезжающим мимо машинам, один раз даже сцепился с водителем.

– В свою защиту могу сказать лишь то, что я тогда полез защищать своего брата, – вмешался Алек. – Ты пнул один из автомобилей, что загородили нам дорогу.

– Я тоже был пьян, – пожал плечами Джейс. – В итоге, бредем мы вдвоем, у Алека ссадины на щеках и скулах. Он распинается о чём-то возвышенном. Говорит, что все мы – лишь букашки на ветровом стекле этой жизни.

– Фраза из «Гарфилда»? – рассмеялся Саймон.

– Да, – блондин кивнул. – Было ещё множество цитат из диснеевских мультфильмов. Он даже пел ту приставучую песню из «Холодного сердца», – добавил он шёпотом, наклонившись к Саймону.

– Хотел бы я это видеть, – рассмеялся тот. – А что там было с профессором Алека?

– Мы установили слежку за его домом, – хихикнул Джейс. – Алек вёл себя как настоящий агент ФБР, даже держал указательный и средний пальцы у уха, вот так, – он поднёс пальцы к виску, – словно у него и правда была гарнитура. Это надо было видеть!

– Ещё он шептал нам «Приём, приём, как слышно?», – рассмеялась Изабель, а вслед за ней и Саймон.

– И никто из вас не додумался меня остановить, – проворчал Алек.

– Мы тоже были пьяны, и твой план нам казался адекватным и благоразумным, – Джейс покрутил пальцем в воздухе.

– Ага, – кивнула Иззи. – Пока мы не узнали всю его суть.

– Какой план? – спросил Льюис.

– Да не было никакого плана, – закатил глаза брюнет. – Всего-то один из моих преподавателей не поставил мне зачёт с первого раза, вот мне и было обидно.

– Ты обвинял его во всех бедах этого мира, – напомнила брату Иззи. – Слово «обида» не способно описать твои раненные чувства.

– Ох, прекрати, – отмахнулся Лайтвуд.

– В общем, – продолжал Джейс, – мы пробрались в его дом, попутно разбив окно, повредив несколько ваз и статуэток, а когда добрались до кухни, Алек совершил возмездие, – проговорил он торжественным голосом, и они с Изабель тут же расхохотались в голос, а Алек накрыл лицо ладонями..

– Боже, – прошептал Саймон, – если вы сейчас же не скажите мне, что он сделал, я умру.

– Он… поменял соль… с сахаром, – сквозь смех выдавил из себя Джейс. – Понимаешь? Соль и сахар!

Саймон перевёл взгляд на друга, стараясь держать лицо серьёзным, но, увидев поджатые губы и гневно смотрящие глаза, прыснул, прикрывая рот кулаком.

– Ты страшный человек, Александр Гидеон Лайтвуд, – смеялся он, присоединяясь к Иззи и Джейсу.

Алек сидел прямо, скрестив руки на груди, и старался не дать губам расползтись в улыбку.