— Ди, — медленно сказал Билл, — Это все очень странно. И честно — мало похоже на правду.

— Знаю, — я кивнула, — Я стараюсь выкинуть всё это из головы. Но мысли сами лезут.

Билл помолчал с минуту и негромко сказал:

— Знаешь, мне не хотелось тебе говорить, но я навел справки об этом Фергюссоне.

Я удивленно распахнула глаза:

— Зачем?

— Просто он мне показался подозрительным. Я волновался о тебе, — неохотно признался мужчина.

— И это называется «я не люблю копаться в чужой жизни!» — передразнила я Вэррика, — И что ты узнал?

— Родился в деревушке под Рейкьявиком, от отца у него только второе имя, мать умерла, когда ему было пять — но это ты знала и без меня, верно?

Я кивнула — всё это мне уже рассказал сам Кай. Ну и имечко у него конечно — под стать его ледяным глазам и белым волосам. Жуть берет т такого снежного сочетания.

— Да, что ты можешь нового сказать?

— В пятнадцать он сбежал из дома, каким-то чудом добрался до Лондона. Здесь его определили в приют и школу. Закончил ее средне, ни хорошо — ни плохо. Устроился на работу охранником в ночной клуб. И вот тут-то начинаются чудеса.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Фергюссон проработал в разных местах охранником в целом два года, обзавелся неплохой кредитной историей. Он взял большой кредит в банке и снял помещение под офис и еще одно — под производство.

— Производство чего?

— Сигнализаций, — поясняет Билл. — каких-то суперчувствительных сигнализаций. И как ни странно — он не прогорает. Скорее наоборот — начинает набирать популярность. За год Фергюссон рассчитывается с кредитом, еще за год — создает "FIC". И вот теперь он — владелец успешного охранного предприятия, у него офисы в Лондоне, Париже, Москве и Рейкьявике. И это все за девять лет.

— Неслабо, — я присвистнула, малость потрясенная рассказом, — Вот то значит — из грязи в князи.

— Чудеса, одним словом, — Билл помолчал, собираясь с мыслями, — Кук, при всех своих странностях — ты не похожа на сумасшедшую.

Интересный комплимент. Я бы сказала — своеобразный. Таких мне еще не делали. С другой стороны — мало кто знал меня также хорошо, как мужчина, сидящий напротив.

— И что ты пытаешься мне этим сказать?

— Я верю тебе, — просто ответил друг, — Верю этим людям, верю, что существуют другие миры. И верю, что вчера тебя что-то пыталось убить.

Я выдохнула, чувствуя, как по моим венам растекается облегчение. До этого момента я и не понимала, как важно для меня будет мнение Вэррика.

— Спасибо, Билл, — я улыбнулась, — Приятно осознавать, что ты не побежишь сейчас вызывать мне машинку, которая устроит мне потрясающую, а главное — бесплатную экскурсию в дурку.

— Да уж, хорошего в подобных заведениях мало. А уж веселого — еще меньше, — усмехнулся мужчина, — Но у меня есть к тебе вопрос.

— Какой? — тут же напряглась я.

— Что ты собираешься делать?

— С чего ты взял, что я собираюсь что-то с этим делать? — против воли одна моя бровь взлетела вверх, выражая легкую степень удивления.

— Кук, как бы ты не хотела от этого отвертеться — у тебя не получится. Вряд ли одним нападением дело ограничится. Если ты действительно Хранитель — а я, почему-то не сомневаюсь в этом — то тебя не раз будут пытаться убить. Я уж не говорю про реальную угрозу всему остальному миру.

— И что мне делать? Что ты предлагаешь?

— Учиться. Кук, ты должна уметь если не защитить мир, то постоять за себя — уж точно.

— Но я не хочу, — прошептала я, смаргивая подступившие слезы, — Я хочу просто жить, обычной жизнью. Заниматься своим рестораном, иногда навещать родителей, а по выходным танцевать в клубе.

Билл притянул меня к себе и обнял за плечи. Я же, прижавшись ближе, позволила себе уткнуться в его широкую грудь и проронить пару слезинок. В нос ударил привычный и родной запах Вэррика — дорогой парфюм, сандаловое мыло и слегка солоноватый аромат пота. Всё же на тренажерах сегодня выкладывалась не только я. И если любые другие взмокшие мужчины вызывали во не лишь чувство брезгливости и желание указать, в какой стороне расположены душевые, то Билл вызывал совершенно иные чувства. Его аромат, тепло тела и тихи голос — всё это напоминало мне, что всё это реальность, и я пока в себе он был, как островок нормальной жизни, за который я отчаянно цеплялась.

— Знаю, ягодка моя, знаю. Но иногда наше «хочу» ничего не значит. Я, например, мечтал о карьере модели. Но судьба-злодейка распорядилась иначе, — мужчина подумал и добавил, — Судьба и тортики. И теперь я старый, толстый редактор скандального журнальчика.

Я улыбнулась сквозь слезы:

— Не наговаривай на себя. Ничего ты не старый.

— А про «толстый» ты ничего не скажешь? — Вэррик хохотнул и легонько хлопнул меня по плечу, — Вытри слезы, Кук. Конца света не предвидится. Пока что.