Удары Порядком не помогали мне склонить этого грешника. Я лишь раскалял кровь в его венах, заставляя этого человека сражаться яростнее. И сражение наше перенеслось на улицу, где я, сдерживая напор этого мужчины, пытался склонить его на колени. Мне хотелось выбить дубину из его рук, защищаясь от ударов и отвечая на них лишь слабыми взмахами.

Эта битва, в моих глазах, длилась вечность, но инструмент мой превосходил простую дубинку. Стараниями своими я смог уложить грешника на колени, взывая его сдаться.

Пытаясь подчинить его своей воле, я… забылся. Не заметил взмаха нового. Дал ему шанс атаковать меня вновь. Удар этот пришёлся по моему лицу, и удар этот сбил меня с ног. Громкий звон пробил мои уши, а в глазах потемнело. Маска, что висела на кончике моего головного убора, треснула от подобной силы. Я едва мог нащупать земную твердь дрожащими руками, стараясь встать на ноги свои. И лишь спина моя получала удар за ударом, лишь сильнее вжимая меня в грязь.

«Инквизиторы! Хах! И подобной мелочи боится народ?!» - грешник… усмехался надо мной. Покрывал моё тело ссадинами и синяками ударами своими. И ногой он бил, и рукой, и дубиною своей… и радость он находил в избиении этом. Мне пришлось встать на ноги, взывая его сдаться вновь, но… безуспешны были мои старания. Я вновь проглядел удары его. Дубина его врезалась в мою маску, заставив её зазвенеть и треснуть. Лишь несколько небольших кусков от маски этой упали на землю. И на кусках этих я мог увидеть… кровь свою.

Мои попытки решить этот бой без лишней крови оказались безуспешными. Что же… Теперь я не должен сдерживаться! Этот человек посмел себе пролить кровь Святого!

Я моментально выпрямился, взмахнув своим инструментом в воздухе! Продолжилась моя битва с грешником, но на этот раз я сражался без издержек. Не успел он замахнуться своей дубиной вновь, как клыки Закона впились в его плечо, его бок, а затем и в его колено! Ударами своими я обезвредил злодея! Заставил его пасть на колени и отпустить дубину из рук крепких! Вопли его стали знаком – этот зверь почувствовал истинную боль. Вскоре он будет просить пощады… и шанс свой он давно упустил.

«Вердикт твой предрешён!» - со словами этими я сделал свой последний удар, вбив лезвия Закона в его грешную голову. Хруст и треск заполнил улицы, пока я вытаскивал лезвие из его головы, медленно возвращаясь обратно. Друг мёртвого мужчины все ещё не покинул места преступления. Он все ещё держал в руках своих бедное дитя, согнувшее свои колени от усталости… или же от увиденных сцен насилия и пролитой крови. И обратился я к грешнику вновь, вскрикнув:

– «Отпусти дитя, грешник, и услышь свой вердикт!»

«Сейчас ты сам у меня «вердикт» встретишь, падаль!» - но он не услышал меня. В руках его засверкал кинжал, и с криками дикими он набросился на меня, заведя кинжал над головой своей. Он не успел добежать до меня. Клыки Закона моментально вонзились в его грудь, а затем, сделав небольшой оборот, эти клыки угодили ему в висок, моментально лишив его жизни. Вердикт его был предрешён.

Страх вернулся в моё сердце, но лишь на мгновение, ибо я представил тело своё бездыханное на месте поверженных грешников. Эти люди оказались дикими животными. Они не слышали слов громких и не повиновались воле Судьи-Инквизитора. Впервые в своей жизни я встретил противника среди людей… и выжил. И если они сражаются с подобной силой, то с какой силой будет сражаться Даемон?

Детский плач привлёк моё внимание. Девочка, ставшая жертвой для этих людей, упала на свои колени и пыталась сдержать слезы свои, не отрывая от меня глаз.

«Не плачь, дитя» - произнёс я со спокойствием в голосе и протянув ей свою руку, но она лишь отползла от меня в страхе, вжавшись спиной к стенам холодным. Даже когда я приблизился к ней, освещая её лицо светом Порядка – она закрыла своё лицо руками, дрожа от страха и ужаса.

«Д-д… Да-аемон…» - практически шёпотом вышло из её дрожащих губ, а крохотный палец её руки указал на моё лицо. Я до глубины души был поражён словами этими. Неужели это дитя…?

Необходимо было мне в этом убедиться. Руки мои аккуратно сняли маску, которая очень странно начала прилегать к моему лицу. Маска эта вновь подходила мне и не свисала с самого кончика головного убора, но… она была практически разбита, потеряв два небольших куска, отколовшихся в битве прошлой. Теперь эта маска скрывала моё лицо лишь частично, показывая людям край моего рта… и мой рог. Не скрыть мне моего порока маской этой.

«Нет, дитя. Я не Даемон. А если я воистину Даемон… то со светлым духом», - бедная девочка была опутана моими словами, рассматривая лицо моё избитое, на котором красовалась тёплая улыбка. Дабы доказать ей чистоту своей души, я достал из своего кармана небольшой кусок хлеба, положив этот кусок ей в ладонь и аккуратно загнув её пальцы. – «Тебе я желаю только добра, юное дитя. Прошу, не тревожься. Успокой своё сердце и вытри слёзы свои».

Недоверие разгоралось в глазах её, ибо подобными путями могли завести её сюда порочные люди, но вскоре, положив маленькой кусок хлеба в свой рот, она успокоилась. Высохли слезы её, а страх – ушёл прочь. Бедная девочка даже решила обнять меня, вжавшись лицом в одеяния. Она все ещё была напугана, ибо момент этот будет преследовать её до конца жизни. К счастью, этот момент станет для неё сказкой с добрым концом. Ей нечего бояться рядом с Сыном Ордена. Святым Сыном, оберегающим беззащитных и непорочных.