— Ты не можешь прятаться весь год. Если ты сейчас это переживешь, тебе же станет от этого легче. — Она резко закрыла рот ладонью, — Прости. Я не это хотела сказать. Я не хотела напоминать тебе… об этом.

Я дотронулась до цепочки и отвернулась к дороге, глядя на фары проезжающих мимо машин, свет которых расплывался из-за наполнивших глаза слез, которые я пыталась сморгнуть. — Ты не можешь мне напомнить об этом. Для этого я должна была бы сначала всё забыть.

Когда мы приехали к дому Макаллистеров, я замешкалась.

— Иди вперед, — сказала я Лене. — Мне нужна всего одна минутка.

Она наморщила лоб. — Если ты не придешь через пять минут, я вернусь и заберу тебя. Готовься.

Я подождала, пока она закрыла дверь, и села на ступеньки перед элегантным домом из красного кирпича. Мне стало дурно от нервного перенапряжения.

Кени Вест звучал за дубовой дверью в форме арки, а между великолепных занавесок я могла видеть, как мои одноклассницы танцуют, пьют и флиртуют с заезжими ребятами из университета ДеПола и Лойола. Почему развлекались именно с милыми студентами католических высших школ — размышления были таковы — кто же еще мог без труда раздобыть католических студентов?

Это была вечеринка, о котором мы говорили с самого поступления в старшую школу, и вот я здесь, а Верити нет. Я касалась цепочки, которая весела на шее. Она должна была быть здесь, идти впереди и делиться со всеми своей красотой, энергией, своим сиянием, о котором мечтала каждая девушка.

Я так не могла. А Верити смогла бы. Она бы так и сделала. Она бы слегка нервничала, но упрямо бы зашла внутрь. И я должна сделать то же самое, иначе я докажу, что я действительно такая маленькая и слабая, как считает Люк.

Я сняла цепочку и положила кольцо на ладонь. Даже в матовом свете дверного фонаря присущий камню блеск выглядел как-то диковинно. Все постоянно говорили мне, что душа Верити всё еще со мной. Так почему же не в ее украшении? Я надела кольцо на палец и удивилась — оно подошло мне. Кольцо вновь уловило свет фонаря и мне показалось, будто оно вспыхнуло огнем, как будто белое сияние прошло сквозь синий камень. Я уставилась на него как парализованная.

Дверь распахнулась. Лена потянула меня внутрь, держа в руке пластиковый стаканчик с Абсолют Мандрин.

Когда я появилась, вечеринка остановилась не молниеносно: музыка продолжала играть, пары на диванах болтать дальше и алкоголь продолжал течь в их крови, но всё же моё появление отразилось ощутимыми волнами. Каждая компания мимо которой я проходила резко замолкала, но как только я отходила немного дальше все начинали посмеиваться, а затем смешки перерастали в громкие сплетни.

— Сюда, — произнесла Лена и повела меня через комнату, которая была уставлена античной мебелью и наполнена неприятным сладким дымом. Мы прошли музыкальную комнату, в которой из всех углов доносилась музыка как из фильма «Семейка Адамс». В конце мы оказались на кухне. Лена принесла что-то в пластиковом стакане красного цвета и с фруктовым запахом.

— Космо, — произнесла она. — Это именно то, что тебе нужно.

— Разве это так заметно? — Возможно. Это было ужасной идеей, выпив половину напитка, я поставила стакан и немного закашлялась.

Лена нервно улыбнулась и вновь наполнила стакан, — Это — жидкая храбрость.

Я хмыкнула и сделала ещё один глоток. Её улыбка исчезла.

— Что-то не так?

— Не волнуйся, — произнесла она обнадёживающим голосом. Но я не успокоилась.

— Что такое? — Я поставила стакан на мраморную столешницу. Моя мать? О Боже. Колин? Я закрыла глаза и пожелала, чтобы алкоголь как можно скорее достиг моего кровообращения.

— Сэт здесь.

Мои глаза раскрылись от удивления. — Сет Гибсон? Что он тут делает?

— Джилл решила пригласить ребят из Святого Себастьяна.

— Даже жаль, что за все эти деньги она так и не сможет купить себе хороший вкус, — пробурчала я. — Он знает, что я здесь?

— Я думаю, уже все заметили твой приход, — сказала она тихо, а я вновь взяла свой стакан.

«Ничего страшного,» — сказала я себе. «У нас было всего одно свидание в прошлом году, когда мы пошли на школьный бал, да и за лето мы гуляли всего пару раз. Он действительно милый парень.»

«Господи, он же скучный», говорила Верити. Она просматривала вешалку с одеждой из секондхенда и сконцентрировано морщила лоб. «Такое чувство, будто он получил олимпийскую медаль в категории — посредственность-".

«Он милый», помотала я головой, глядя на прозрачный сиреневый шарфик, который она обнаружила. Она тяжело вздохнула и повесила его обратно.

«То же самое можно сказать и про кокер-спаниеля. Тебе не нужно что-то — милое-. Ты и так всю жизнь проводишь, стараясь быть милой. Тебе нужен…»