Я вырвала руку и побежала в другой коридор; я отчаянно искала выход. И зачем мне вообще искать Лену? Мне всего лишь нужно было найти другой путь домой. В конце концов, я нашла входную дверь и чуть не упала со ступенек. Пока я брела по дороге, я жадно хватала ртом воздух. Не имеет значения, где я сейчас находилась, пока это было достаточно далеко от вечеринки.

История Джилл была абсурдом. Ну, при чем здесь мой отец, ведь не было доказано, что дядя Билли как-то связан с этим отмыванием денег, из-за которого осудили моего отца. Отец был мошенником, причем паршивым. Но дядя Билли был чист — по крайней мере, настолько, насколько это было возможно в Чикаго. Он никогда бы не сделал того, что могло бы навредить семье. Он обещал мне. И я верила ему. До сегодняшнего вечера.

Верити дала бы отпор Джилл. Она бы не пряталась за кустом и не допустила бы, чтобы какая-то злобная затасканная потаскуха, недоделанная Пэрис Хилтон, плохо отзывалась о ее семье и ее подруге. Но, как я уже говорила, я не такая как Верити. Я даже не могу приблизиться к тому, что быть хоть немного похожей на нее.

Я бросила взгляд на кольцо, на его белое, подобное солнечному сияние, которое мелькало в глубине темно-голубого камня, когда на него попадал свет от фонаря. Оно идеально подходило мне. Может быть, именно поэтому Верити не носила его. А может, чтобы сохранить его до тех пор, пока она не сможет отнести его к ювелиру и исправить размер. Кто вообще знает, почему она за последние пару месяцев делала что-то так или иначе? Не я, это уж точно.

По крайней мере ночь была прекрасна: приятная прохлада ощущалась на моей разгоряченной коже. Луна, почти полная, разливала белый свет по округе. В этом квартале были исключительно большие, элегантные дома, старые деревья и многочисленные уличные фонари. Я какое-то время просто прогуливалась, пока в голове не прояснилось, после я повернула обратно и решила подождать Лену у машины.

Температура падала, пока я шла по хорошо освещенному тротуару. Я немного ёжилась на легком ветру, хотелось бы мне, чтобы у меня сейчас оказался с собой свитер. Я пошла по улице через маленький парк. Там была бейсбольная площадка, трибуны и игровая площадка с металлической горкой, качелями и геодезическим куполом. Я покопалась в сумочке в поисках своего мобильного и высматривала какой-нибудь уличный указатель. Я могла бы позвонить Лене. Она бы забрала меня, если бы я смогла узнать, где я нахожусь.

Или я могла бы позвонить Колину. Он при любых обстоятельствах сможет меня найти. Правда, если я позвоню Лене, маловероятно, что она станет орать на меня.

Легкий ветер освежал, а лунный свет отбрасывал на игровую площадку ромбовидные тени от шведской стенки. Качели тихонько сталкивались друг с другом, и их цепи позвякивали. Мне показалось хорошей идеей присесть, и я пошла к металлической крутилке, но зацепилась каблуком о бордюр, из-за чего резко и болезненно подвернула лодыжку. Отлично.

Я доковыляла до крутилки, устало приземлилась на нее и прислонила голову к металлическим поручням. Боль в лодыжке притуплялась, и я стала массировать ушибленную ногу, другой крепко упершись в землю. Мои черные сандалии на остром каблуке были не самой подходящей обувью для поспешной ходьбы на пьяную голову. Будь здесь моя мама, она бы сделала мне какое-нибудь набожное замечание по поводу опасности желания нравиться другим. И сразу после этого она бы меня придушила…

Это парящее чувство, которое вызвал во мне Космополитан, не смогло заставить меня забыть о тяжелом бремени, которое взвалилось на мои плечи после слов Джилл. Хотя я уже слышала сплетни про моего дядю, они не были настолько прямыми, но никогда не слышала сплетен о себе. Даже знание того, что смерть Верити никак не связана с моей семьей — Люк дал ясно понять, что здесь нет никакой связи, и он, казалось, был более чем заинтересован в этом, всё же ничего нельзя было изменить и это не могло уменьшить ужас и гнев, которые переполняли меня изнутри.

Когда вновь начнутся занятия в школе, я буду вынуждена находиться в классе полном людей, которые верят, что я являюсь причиной того, что Верити мертва. Перед лицом этого осознания у меня скрутило живот. Все взгляды, которые направлены на меня и которые не знают правды, но при этом осуждают именно меня. Если до этого я уже была аутсайдером, то теперь это ничто в сравнении с тем, что меня ожидает в предстоящем учебном году.

Внезапно весь парк почернел и стало очень холодно. Я встала как раз в тот момент, когда крутилка начала вертеться и упала лицом на игровую площадку.

Я проигнорировала боль в лодыжке, с трудом поднялась, отряхнулась и посмотрела на небо. Луна недолго была в поле зрения и исчезла, когда что-то кожистое прошмыгнуло передо мной.

Я закричала.

Черная фигура неслась ко мне. Я побежала к домам по другую сторону улицы, но моя больная лодыжка затрудняла бег.

Нападавший прыгнул, не элегантно, но невероятно энергично. Он приземлился передо мной, такой огромный, что его тень блокировала мне вид на уютные кирпичные дома. Я повернулась и побежала обратно к качелям.

Он остановился, гортанно зашипел и, кажется, тихо засмеялся. Я отчаянно толкнула сиденье качели в его сторону и побежала дальше.

Толстая цепь ударила его в грудь и отбросила на полметра назад. Мне никогда от него не сбежать — он слишком быстрый. Вместо этого я побежала к железному куполу, единственному, что могло послужить мне хоть каким-то укрытием. Он был сделан из толстых металлических прутьев, и отверстия были рассчитаны на школьников, а не на аномально крупных убийц. Если мне удастся выиграть немного времени, я смогу позвать на помощь.