Он вел машину через город, всё дальше от школы, и чаще, чем раньше, бросал взгляд в зеркало заднего вида.

Я ждала, когда смогу говорить, чтобы при этом не дрожал голос.

— О чем он говорил?

— Опознание. Ковальски после обеда заедет в школу. Они арестовали людей, и ты должна будешь приехать в полицейский участок.

— И кто это тогда был? Секретарь дяди Билли?

— Не Билли. Бери выше.

Я заставила себя задать этот вопрос; слова прозвучали как-то сдавленно.

— Кто-то из мафии?

Колин ничего не ответил, но выражение его лица стало жестким и мрачным.

— Зачем мафии делать фотографии моих друзей? И моей комнаты?

Он вновь бросил взгляд в зеркало, свернул направо, вновь посмотрел назад.

— Чтобы показать, насколько ты уязвима.

— Но… у меня есть ты.

На его лице дрогнул мускул.

— Не всегда. И я не присматриваю за твоими друзьями и твоей мамой. Моя работа — заботиться о твоей безопасности, Мо. И ни о чьей более.

— А что же с моей мамой? Она…

— С ней всё в порядке. Уже некоторое время как Билли приставил к ней людей для безопасности. Она менее заметна. И, если быть честным, твоя мама создает гораздо меньше проблем.

Мой желудок сжался. Кого еще они преследовали? Без Верити в школе я была неприкасаемой. Единственная, кто только и общался со мной последнее время, как давно это было, была…

— Отдай мой телефон.

— Что?

— Мобильник, Колин. Сейчас же!

Молча протянул его мне и наблюдал краем глаза, пока мы неслись через весь город.

Я торопливо набрала номер и считала гудки, пока Лена не взяла трубку.

— Лена? Всё в порядке?

— Да, но богослужение начнется через пару минут. Если мы собираемся прогулять, то тебе стоит уже сейчас это решить.

Я хотела предостеречь ее. Я хотела посоветовать ей бежать оттуда, пойти в бюро или по меньшей мере держаться вблизи людей, лучше всего подальше от окон. Мне стало плохо от мысли, что кто-то может по моей вине сделать из Лены мишень, я начала панически дышать. Но рассказать ей правду о моем дяде означало подтвердить все слухи. Они станут фактами, и тогда появится еще куча проблем, с которыми мне придется справляться.

— Движение на дороге ужасное, — сказала я, пытаясь, звучать раздраженно, а не истерично. — Я не успеваю. Иди уже просто на богослужение; встретимся тогда уже в классе.

— Хочешь, я поставлю за тебя свечку? — поддразнила она.

— А это не такая уж и плохая идея. — пробормотала я, пока Колин парковался у полуразрушенного склада.

Он оставался рядом со мной, пока мы пересекали растрескавшийся, заросший сорняками тротуар, дернул раздвижную дверь и подтолкнул меня вперед.

— Мне сегодня работу еще писать, — напомнила я ему, пока он вводил на распределительной коробке код от сигнализации.

— Забудь ты про эту чертову работу, Мо.

Сквозь окна высоко над нами проникал тусклый свет. Вместо палитр, кисточек и картонок, которые я рассчитывала увидеть здесь, была мастерская. Столярная мастерская с огромной электропилой и стеной из ДВП, на которой на равном расстоянии висели инструменты. Воздух пах опилками и лаком; это был чистый, проникающий запах, который щекотал мой нос, но при этом не был неприятным.

Колин провел меня через мастерскую, всё еще держа руку у меня на спине, и мы вошли в металлическую дверь. Он потянул ее рывком на нас, прежде чем нащупал выключатель очередной сигнализации. Зажегся свет, и если мастерская уже удивила меня, она ни в какое сравнение не шла с этой комнатой. У меня на миг захватило дух, и я обернулась к Колину.

— Ты здесь живешь? — Здесь были спартанские условия и при этом было очень красиво. Покрашенные белым стены, потрескавшийся цементный пол, такие же как и в мастерской окна, расположенные высоко наверху. Но мебель была приятной, полированное дерево, которое мягко блестело в утреннем свете. Здесь пахло лимонным маслом, свежо и уютно. На полу были постелены пара ковров, и здесь стояла потертая, темно-синяя велюровая софа, а рядом с пузатой печкой стоял старинный кожаный стул с высокой спинкой и подлокотниками. Вокруг ничего не валялось, никакого хлама или беспорядка, но выглядело это не чопорно, а только просторно, как если бы у человека было всё пространство мира, чтобы дышать, и всё время, которое ему было необходимо. — Это потрясающе!

Он смущенно пожал плечами и указал на две двери напротив нас.

— Ванная. Спальня.

— Ты серьезно здесь живешь?

— И где же по-твоему я должен жить?

— Не знаю. Возможно в грузовике? В пещере с летучими мышами? Здесь просто потрясно. — Красивее, чем я ожидала увидеть после его грузовика. Я всегда считала, что он едва сводил концы с концами, но я ошибалась. Почему он скрывал это? Что еще он скрывал?

— Рад, что тебе нравится. Я скоро вернусь. Будь тут.

— Ты уходишь?