Шрифт:
В кабинете А н т о н Е в л а м п и е в и ч, С т р у ж к и н, Ф е д о р. В столовой З и н а и д а И в а н о в н а, М а р и н а и Н и н а.
З и н а и д а И в а н о в н а. Я, когда дверь открыла, обмерла. Думаю — видение, что ли… Тоже в тулупе, шапка лохматая. И говорит, мол, я из Торжка…
Н и н а. Удивительно все это… Парень находит на дне бабушкиного сундука письмо самого Кадмина. Бросает дела, берет отпуск и едет в Москву, чтобы отдать письмо нам…
М а р и н а. А как тебе нравится этот портрет? Эта Прекрасная Дама? Кирилл ведь серьезно считает, что его бабушка и есть та неизвестная…
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (в кабинете, откладывает прочитанную газету, чуть ли не со слезами). Какая великолепная концовка…
Ф е д о р. Главное — как современно звучит. Разве можно закрыть музей человека, слова которого о звездах напечатаны сегодня в крупнейшей молодежной газете.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. И какие, какие слова: нет, это спасение! Спасение! (Стружкину.) Как мне благодарить вас за эту публикацию?
С т р у ж к и н (почему-то недовольно). При чем тут я? Благодарите молодого человека из Торжка.
Ф е д о р (заглядывает в столовую). Марина, а где этот Кирилл Таратута?
М а р и н а. Утащил Вику смотреть Донской монастырь.
Зинаида Ивановна вносит в кабинет поднос с кофе и устанавливает его на столике около старинного дивана. Марина и Нина остались вдвоем в столовой.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (в кабинете). Нет, есть что-то в этом парнишке этакое.
С т р у ж к и н. Работает почтальоном, а, как известно, вы питаете к ним слабость. Они же доставляют ваши любимые газеты.
З и н а и д а И в а н о в н а. Работящий парнишка. С Антоном Евлампиевичем вызвался стол починить.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (критически осматривает стол). Да-с… стол-то у нас на грани…
Ф е д о р. Только что кресло оставил в покое, теперь к столу подбирается…
М а р и н а (в столовой). А что? Этот почтальон решил навсегда у нас поселиться? Сегодня пятый день.
Н и н а. На добро, душенька, надо отвечать добром. Квартира у нас, как иной человек, без царя в голове. Пусть живут кому не лень.
В прихожую с улицы входят Ч е р н о м о р д и к и В а л е р и й. В руках сына небольшой чемодан.
Ч е р н о м о р д и к (заглядывает в столовую). Взяли такси, и аллюр два креста.
В а л е р и й (показывает чемодан). Все его коврижки — остальное на сберкнижке. Вика не приходила?
Н и н а. Несите в мою комнату.
Черномордик и Валерий ушли.
Почему ты не ответила мальчику?
М а р и н а. Ты, наверно, никогда не поймешь, что такое взрослая дочь.
Н и н а. Боишься продешевить? Когда-то ты горько и искренне сказала: не на того поставила.
М а р и н а. Замолчи… (Уходит.)
Раздается стук вбиваемого гвоздя, и сразу же из кабинета через столовую проносится А н т о н Е в л а м п и е в и ч. В прихожей он сталкивается с вошедшими В и к о й и К и р и л л о м. Нина поднялась за ним.
В и к а. Дедушка, что с тобой?
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (на ходу). Я же просил Георгия Петровича без меня ничего не прибивать… (Исчезает.)
Исчезает, за ним спешит Н и н а. В столовую входят В и к а и К и р и л л.
В и к а. Ну!
К и р и л л (растерянно-счастливый). Что я должен сделать?
В и к а. Сама гадаю. Я все время жду от тебя чего-то необыкновенного. Вдруг ты признаешься мне в любви. А что?
К и р и л л. Не надо…
В и к а. А я знаю, зачем ты пошел в почтальоны. Из-за шикарного модернового тулупчика. Надо нашим ребятам подсказать.
К и р и л л. Нет, я просто в прошлом году в институт не попал. Там, у нас в Калинине.
В и к а. Почтарь ты, почтарь обыкновенный, а я первокурсница.
К и р и л л. Ты почему меня дразнишь?
В и к а. Нравится. Более высоких причин нет.
К и р и л л. А ты знаешь, Вика, это очень волнующе — раннее утро, рассвет, еще пустой город, а ты тащишь на себе тяжелую сумку. Полную любви, проклятий, нежности… И даже горе чье-то попадается.