В и к а. Значит, ты переносчик горя? Может, ты «горемыка»?

К и р и л л (серьезно). Нет, у слова «горемыка» другое значение.

В и к а (прерывает его). Ты серьезно читал моего прадеда… Ну, того самого, знаменитого.

К и р и л л. Для меня с детства это святая книга.

В и к а. Какие-то старые слова у тебя. «Святая».

К и р и л л. Слова не бывают старыми и новыми. Мысли бывают.

В и к а. Да брось ты… Тебя бы в наш иняз показать… Хотя у нас на первом курсе тоже подобные раритеты попадаются… А потом оттачиваются. Со мной тоже было что-то подобное. Давно, правда… года три назад. Тогда я этим гордилась. Я могла заплакать, глядя на картину… Серьезно… искренне… Пристрастилась к музеям, как мой отец… Однажды даже в консерваторию одна пошла.

К и р и л л. Почему ты замолчала?

В и к а (неожиданно серьезно). Пел хор каких-то немецких мальчишек… Маленькие такие, блондинчики. Пели что-то классическое… Торжественное… И у меня вдруг возникло такое чувство… Захотелось протянуть руку… защитить всех… понять… Шла… как дура… вверх по улице Герцена, потом бульварами… И только голоса, голоса их… Чужие слова. И вдруг я поняла, что живая… что я живу… Только прошло все это, через годик. Отточилась я. Словно карандашик.

К и р и л л (мечтательно). А ведь ты поедешь в Африку.

В и к а. Ты что, обалдел? Какая Африка?

К и р и л л. У тебя же французский. А в Экваториальной Африке этот язык очень распространен.

В и к а. Ты все-таки ненормальный.

К и р и л л (по-французски). Больше я не могу молчать. Я люблю тебя всем сердцем, всей душой, всей нежностью, на которую способна моя душа. Еще в первый вечер я понял, что моя судьба отдать всю Свою жизнь тебе. Навсегда, до последнего дыхания. (По-русски.) Мы завтра уедем с тобой в Торжок…

В и к а (вскрикнула от радости). Вот. Я так и знала… Ты что-нибудь выкинешь. Это стихи? Кто автор?

К и р и л л (удивлен). Я.

В и к а. А откуда у тебя такое парижское произношение?

К и р и л л. От бабушки.

В и к а. Потрясно! И главное, что ты все это серьезно. Какая прелесть! Ты что, серьезно приглашаешь меня в Торжок?

К и р и л л. Я предлагаю тебе руку и сердце.

В и к а. А может быть, мне тоже поступить в почтальоны?

К и р и л л. Не знаю… Хотя, кажется, в посыльном отделе есть место.

В и к а (захлопала в ладоши). В посыльном отделе… мое место. И главное, я буду практиковаться в настоящем французском. Это же перст судьбы, как говорит Валентюшечка.

К и р и л л. Ну да… ты перейдешь на заочный…

В и к а. Нет, нет… Я должна сейчас же рассказать всем нашим.

К и р и л л (растерянный). Значит… ты… А я так боялся. Вообще я отучал себя от страха, но эти дни я просто трясся, вдруг ты скажешь — нет…

В и к а (хохочет). Я всю жизнь мечтала о Торжке. Хочешь, я тебя поцелую…

Идет к Кириллу, он отступает, потом, как-то неожиданно, бесшабашно и счастливо махнув рукой, вылетает из квартиры. Это возможно сделать режиссеру и таким образом, будто бы он взлетает под колосники, а не убегает в прозаическую дверь, Вика беззвучно хохочет, потом, усталая, пожимает плечами и, вздохнув, медленно уходит в свою комнату.

В кабинете появляется З и н а и д а И в а н о в н а. Она аккуратно начинает вытирать пыль с письменного стола. Потом берет в руки одну из фотокарточек и долго смотрит на нее. В кабинет входит крайне взволнованный А н т о н Е в л а м п и е в и ч, сжимая в руках молоток.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Зинаида Ивановна, куда исчезли все гвозди? Георгий Петрович привез настоящий морской барометр, а повесить его не на что. Может быть, кто-нибудь мне объяснит, в чем дело?

З и н а и д а И в а н о в н а. Да будет вам, Антон Евлампиевич. Из-за гвоздей такие волнения.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Гвозди — это предмет первой необходимости. Как мыло, например. В любую минуту может возникнуть необходимость что-нибудь повесить. Да отложи ты наконец эту фотографию!

З и н а и д а И в а н о в н а. У папаши на коленях сидите. Смешной… на девочку похожи.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. В нашем возрасте надо стараться не вспоминать о времени.

З и н а и д а И в а н о в н а (словно очнувшись). А гвозди ваши три дня как кончились. Я купить хотела, а вы сказали: «Ты, Зина, не таких купишь, лучше я сам…»

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Боже мой… Какой же я, право… (Идет к двери, останавливается.) Прости меня.