Шрифт:
Н и н а. Мы тебя любим.
С т р у ж к и н. Так кошек любят. Ладно, пойду помогу… А то Антон Евлампиевич ничего без меня не найдет… (Идет к двери, останавливается, берет газету, принесенную Кириллом, оборачивается к Нине.) Хочешь увидеть фокус? Я разрываю газету и делаю ее снова целой. Следи на руками. (Рвет газету на мелкие кусочки, мнет их в руках, потом бросает обрывки в воздух.)
Н и н а. А где же целая?
С т р у ж к и н (не сразу). Факир был пьян, и фокус не удался. (Уходит в кабинет.)
В столовую входят В и к а и В а л е р и й.
В и к а. Нинка!.. (Бросается на Нину, начинает ее бурно целовать.)
Н и н а. Что за нежности?
В и к а. Ты самая прекрасная тетя на свете.
Н и н а. Валерий, объясните, что с ней?
В и к а. Он тоже очень рад, что ты вышла замуж за его папахена. (Валерию.) Молчишь!
В а л е р и й. Нет… Я рад.
В и к а. Он теперь будет называть тебя «мама».
Н и н а. А вот этого не надо. Я и так, говоря мягко, не первой юности, а еще взрослый сын. У него в любой момент может родиться ребенок. Тогда что же, я буду бабушкой называться?
В а л е р и й (испуганно). Какой ребенок?
В и к а (тоже в ужасе). А если он… не родится… То есть…
Н и н а (хохочет). Дети, дети… Послушай, Валера, а ты свою маму совсем не помнишь?
В а л е р и й. Нет… Я салажонком совсем был, когда она умерла. Батя ее боевой подругой звал. Он с ней еще на фронтах Великой Отечественной познакомился.
Н и н а. Как же вы одни жили?
В а л е р и й. Во Владике еще ничего. А когда в Москву переехали и стали на этом теплоходе… Потом там же в ресторане питались… по талонам. Только зимой он не работает. Отец сам обеды готовил.
Н и н а. Да, да… он что-то говорил про стряпню.
В а л е р и й. Консервы купит. Все меня салат из морской капусты есть заставлял. Я, наверно, из-за него в хоккей подался. Все-таки сборы.
Н и н а (сосредоточенно). Ничего, мы тебя откормим. Мама мастерица по этой части.
В и к а (уже пришла в себя). Валера на днях в Швецию едет. И мне новые джинсики привезет.
В а л е р и й. Там есть. В прошлом сезоне ребятишки оттуда клёвые водолазки привезли. Красные даже…
В и к а. Представь, я вся в импортном — все же сдохнут. И жую.
В а л е р и й. Жвачку я могу хоть завтра достать.
Н и н а. И мне, если не трудно. Почему-то с детства мечтала о жвачке. (Наигрывает на гитаре.) Черномордик что-то к стенке приколачивает, потом грозится сделать какие-то особенные пельмени…
В а л е р и й. Ну да… Представляю…
Н и н а (напевает). «В саду горит костер рябины кра-ас-ной, но никого не может он согре-еть…»
Вика и Валерий как завороженные смотрят друг на друга. Из кабинета почти выбегает взволнованный Кирилл, за ним Антон Евлампиевич, Стружкин и Федор.
К и р и л л. Нет, не убеждает… Как хорошо, что ты здесь, Вика. (Неожиданно весело засмеялся.) А я ведь сначала здорово струхнул. Думаю, такие серьезные источники. Словно звезда закатилась.
Н и н а. Я смотрю, и вы славу любите, Кирюша?
К и р и л л (по-прежнему улыбаясь). «Сочтемся славой, ведь мы свои же люди». Конечно, у меня мало доказательств, но их будет достаточно. Я сегодня уезжаю в Торжок и… В общем, Вика, собирай вещи…
Пауза. Входит М а р и н а.
М а р и н а. Что происходит?
Ф е д о р. Честно, мы и сами не понимаем.
К и р и л л. Вика уезжает вместе со мной (как маленький)… в Торжок.
М а р и н а. Ах, ну да. (Опешив.) Что?
К и р и л л. Просто она сегодня…
С т р у ж к и н. Дала вам слово помочь собирать доказательства?
К и р и л л. Час назад Вика дала согласие стать моей женой.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Поразительно!
К и р и л л. Конечно, Антон Евлампиевич, это просто любовь.
Пауза.
В и к а (испуганно). Да ты что? Ты что? Шуток не понимаешь, Валера! Я же просто пошутила!