— У тебя ровно десять минут, — гневно закончила тираду Гера, — Через десять минут я вернусь и не дай бог ты будешь вести себя неприлично.

Гера, дождавшись короткого кивка от дочери, вышла из кухни. Тима потер рукой ухо, понимая, почему братья Маруси в детстве были весьма лопоухими, и вздохнул, глядя на девчонку.

— Марусенька, прости меня, солнышко мое, — тихо проговорил Тимофей, — Просто ты динамила меня все утро. А потом я увидел, как ты из машины Матвея выходишь и вспылил. Но я честное слово так не думаю.

Тем временем, словно и не замечая присутствия парня, Маруся поставила пирог в разогретую духовку. Убрала все оставшиеся продукты по местам. Вымыла грязную посуду.

— Марусь, ну посмотри на меня, — попросил Тима, — Я болван и моральный урод, ты права. Но дело в том, что я… ты мне дорога, ты такая светлая, чистая и замечательная, что я не верю, что ты выбрала меня.

Девушка все молчала. А парень терял терпение. А потом увидел одинокую слезинку в уголках любимых глаз.

— Вот ведь урод, — тихо выругался Тима, а потом и вовсе плюхнулся на пол перед девушкой и, схватив ее руками за талию, не дал вырваться и уйти.

— Прости меня, Марусенька, — жарко зашептал парень, прячась лицом в ее одежде на животе, — Прости, пожалуйста. Только не бросай. Не смогу без тебя. Люблю тебя, Марусенька.

Тима шептал много, боясь, что девчонка прогонит его. Но Маруся молчала. Не гнала, но и не торопилась прощать.

— Дурак ты, Тимоша, — наконец проговорила девушка и погладила парня по темным волосам.

— Ревнивый идиот, — согласился Тима, поднимая голову, — Спермотоксикоз. Воздержание. И твоя улыбка делают из меня полного кретина.

— Руки мой, — улыбнулась Маруся, — Буду тебя пирогом кормить, если не боишься.

— Марусь, а твои родители говорят, что ты меня уже давно любишь, — тихо проговорил Тимофей.

В ответ девушка только улыбнулась.

— Родители обманывать не будут, — мягко проговорила Маруся. А Тимофей только еще крепче прижал девчонку к себе.

А спустя двадцать минут молодые люди пили чай с пирогом. Вернее, Маруся пила сок, а Тимофей чай с пирогом. Парень с широченной улыбкой на губах поглощал пирог со скоростью гонщика болида Формулы-1. Маруся смотрела на Тима с сомнением. Не уже ли у нее в коем-то веке получилось что-то съедобное. Парень проглотил почти весь пирог, а когда оставалось последняя половина куска, Маруся все-же решила попробовать свой кулинарный шедевр. Попробовала и обомлела.

— Ты все-таки идиот, — закашлялась она, выплевывая кусочек в мусорное ведро, — Это есть невозможно.

— Вкусно, Марусь, — не мигая, соврал парень, — На любителя.

— У тебя после стероидов совсем вкус отшибло, любитель ты мой? — запила девушка стаканом воды и выбросила недоеденный кусок в урну.

— Марусь, я тебя обожаю, но в нашей семье готовить буду я, — заявил парень, ставя грязную посуду в раковину и споласкивая ее.

— Чего? — не поняла девушка, сверля затылок парня вопросительным взглядом.

— Ты все верно поняла, — широко улыбнулся Тима, — Я твой любимый потаскун. Это серьезно, малыш. Навеки вечные. Аминь.

— Идиот, — вздохнула Маруся, и сама обняла парня.

============

Молодые люди больше так серьезно не ссорились. Маруся поняла, что этот несносный упрямец действительно любит ее. Тренировки в спортивной школе проходили теперь со зрителями. Вернее, с одним зрителем. Мальчишки теперь не подначивали ее, и уже тем более никто не лез к ней с поцелуями или плоскими шутками. Зубы были дороже. Часто Тима забирал Марусю и вез на свидание, но всегда возвращал. Правда ему удалось выторговать у Геры продление комендантского часа до полуночи. Вот и сегодня парень появился на пороге квартиры Маруси с шикарным букетом цветов и конфетами для будущей, как он надеялся, тещи.

— Ух-ты, пух-ты, — протянула Гера, созерцая букет цветов в руках парня, и уже в квартиру громче, — Дочь, а почему сто килограмм голого тестостерона стоит на пороге нашей скромной хатки с веником и улыбкой на милой моське?

— Прям голого? — раздался смех девушки из недр квартиры.

— Слегка одетого, — поправила дочь Гера.

— И чего слегка одетый тестостерон хочет? — все также весело полюбопытствовала девушка, наконец, появляясь в коридоре.

— Слегка одетый тестостерон хочет отужинать в ресторане и отметить шесть месяцев несвободной жизни, — улыбался Тимофей, отмечая, что девчонка шикарно оделась по его просьбе. Они собирались в клуб, чтобы отметить очередную совместную дату.

— Мама сегодня добрая, — распаковав коробку, Гера уже дегустировала заморские сладости, — Разрешаю гулять до часу.

— Премного благодарен, Гертруда Адольфовна, — заулыбался парень, помогая Марусе накинуть пиджачок на хрупкие плечи, — Готова?

В ответ Маруся кивнула, взяла из рук парня цветы, передала их матери и, поцеловав ее на прощание, утащила Тимофея на улицу.

Сидя в машине, Тима с улыбкой слушал разговор Маруси о том, как прошел день. Парень вдруг задумался, насколько сильно изменилась его жизнь. Вереница ненужных женщин бесследно исчезла, словно и не было их. Теперь его свободное время было полностью посвящено Маруси и ремонту квартиры. Пятигорских старался закончить все комнаты в квартире к дню рождению Маруси. Он буквально отсчитывал дни, когда она станет совершеннолетней.