Жаклин заметила, что когда в прошлый раз Ублюдок похитил её, он был крайне осмотрительным в том, что касалось демонстрации его тела. В тот раз она даже подумала, что у него множество ужасных шрамов на теле, которые он хочет от неё скрыть. Иначе, почему бы ещё пират не захотел раздеваться перед ней? И вот теперь он снова ложился спать в одежде, сняв лишь сапоги и пояс. Когда ему нужно было переодеть свежие брюки или рубашку, он просто выходил из каюты с чистой одеждой в руках. И что он делал дальше, переодевался прямо на палубе? Этим, наверное, заслужил несколько насмешливых замечаний от своей команды.

Если его тело действительно покрыто шрамами, она только позлорадствует по этому поводу. Несомненно, он заслужил каждую рану, которую получил. Но почему-то её не покидало ощущение, что сейчас он лег в постель в одежде, создавая себе лишние неудобства, скорее, чтобы ей было комфортно, а не ему. Может быть, он действительно не хотел оскорблять её чувств? Это было так похоже на поведение джентльмена, а Джек просто не могла причислить его к таковым. Но она своими собственными глазами видела, как он вёл себя на маскараде у леди Спенсер.

В ту ночь он выглядел великолепно в своём чёрном фраке и точно знал, что нужно делать и говорить на балу. Его речь была изысканной, а не как у простолюдина. Он даже сумел заинтересовать её своей таинственностью! Джек подумала, что Ублюдок мог воспитываться благородными английскими родителями. Возможно, поэтому ему и удалось ввести её в заблуждение? Да кого она пытается обмануть? Её собственный отец, лорд Джеймс Мэлори, виконт Ридинга, славно подебоширил на морских просторах, из-за чего ему навешали ярлык пирата. Поэтому Ублюдок вполне мог быть джентльменом в прошлом, до того как стал лживым похитителем.

Это ничуть не изменило её отвратительное мнение об этом человеке, просто Джек позабавила мысль о том, что он хотел уберечь её взор от вида своего обнаженного тела. Возможно, ей следует сделать абсолютно противоположное, или хотя бы снять свою блузку и верхнюю юбку вместе с нижними. Мысль шокировать его доставила ей лишь мимолётное удовольствие, потому что она вспомнила, как он смотрел на неё во время прошлого морского путешествия после того, как она для удобства сменила свое объёмное бальное платье на одну из его белых рубашек. Выражение чувственного интереса в его бирюзовых глазах так пошатнуло её нервы, что она врезала кулаком ему в челюсть. Ну, ладно, попыталась ударить, но он был слишком быстрым и, смеясь, перехватил её руку. Нет, она не сделает ничего, что он может расценить как приглашение.

После того как он погасил все три лампы, она спросила:

– У тебя есть шрамы?

– Совсем немного, а что?

Комната была достаточно хорошо освещена лунным светом, поэтому она посмотрела в его направлении, надеясь, что он сядет, чтобы поговорить с ней, но он не сел.

– Да так, не важно, – сказала она и легла на спину, чтобы не обращать на него внимания.

– Могу догадаться.

– О нет, не можешь.

– Тебе интересно, почему я не сплю обнажённым, хотя обычно поступаю именно так.

Вот же чёртов телепат!

– Так как я не знаю твоих привычек, да и не хочу их знать, то твоя догадка не верна. Но вот что мне действительно интересно, так это почему ты не отправишь меня туда, где содержатся другие заложники? Трюм для меня предпочтительней твоей каюты.

– И лишить себя удовольствия вести с тобой такие занимательные беседы? – возразил он.

– Так вот где ты их держишь? В трюме?

Он не ответил, но вместо этого сказал:

– Как я понимаю, ты не залилась краской?

– У меня хорошее воображение. Я часто представляю тебя разгуливающим голышом. Это забавно, – после минутного молчания она громко поинтересовалась. – А ты покраснел?

– Нет, – ответил он весёлым голосом. – Просто удивляюсь, что наше воображение рисует нам с тобой практически одинаковые картины.

Она выдохнула, её щеки запылали. Чёрт его подери! Джек с шумом повернулась к переборке, но из-за этого легла на левый бок, где к её бедру был прикреплён кинжал, поэтому ей снова пришлось повернуться.

– Сладких снов, Джек, – в его голосе послышался отчётливый смешок.

– Не сомневайся, мои сны будут сладкими. В них будет море запёкшейся крови и твой труп, болтающийся на виселице…

– Избавь меня от деталей, пожалуйста.