– Все хорошо, - соврала. Даже, когда мы уже выехали со стоянки, я все равно всматривалась во все видимые уголки стоянки. Страх не ушел. И вместе с ним появилось другое чувство. Неприятное. Липкое.
– Все хорошо.

Глава первая

Больше не буду пить. Никогда. Это умозаключение пришло ко мне минуты две назад. И чем дольше я смотрела на сидящую передо мной девушку, тем больше оно крепло. Уже минут пять я сидела, молча, и рассматривала ее, не отрываясь. Что же было в ней такого? Да сама не понимаю. Темные, как смола волосы никак не сочетались с бледным, смертельно я бы сказала, лицом, на котором четко выделялся толстый слой карандаша, которым были подведены ее глаза. Глаза, кстати, это была единственная наша схожесть, светло зеленые, рассматривали меня так же в упор из под темных крашенных бровей. Одна, кстати, тоже привлекала мое внимание серебристым липовым пирсингом. Вздохнула. Обычная неформалка, каких много. Встретив бы такую на улице, я бы просто прошла мимо, не обращая внимания. Но эта была особенная неформалка. Я с силой вцепилась в подлокотники кресла. Вся хмель моментально выветрилась.

– Ну как?
– вторгся в мои мысли звонкий женский голос.

– Нет, - только и сказала, переведя взгляд выше, на стоящую за ее спиной шатенку.

– Я тоже потрясена таким зрелищем, - начала радостно верещать Женя, захлопав в ладоши.
– Это мое лучшее творение!

Неформалка нахмурилась.

– Просто чудо как хороша...

– Женя.

– ... кто же мог подумать...

– Женя!

– ... что я такая умница...

– Твою мать, Силантьева!
– не выдержала я, сорвавшись на крик. Сделав глубокий вздох, я снова посмотрела на брюнетку.
– Ты дура?! Хотя, что я спрашиваю, если это и так понятно.

Помимо клятвы о трезвой жизни, я зареклась больше никогда не играть на что-либо с Женькой. Придурочным идеям этой девицы мог позавидовать любой писатель фантастики. И сейчас, осознание того, что я просто дура, раз согласилась на ее глупые пьяные "игры на желания", приходило по мере моего разглядывания неформалки напротив. Что же здесь было такого? Да, в принципе, ничего, если бы этой самой девчонкой не была я сама. Я. До сих пор находясь в немом шоке, я рассматривала свои черные волосы, которые, буквально полчаса назад имели роскошный рыжевато-коричневый цвет, а персиковый тон кожи сменился на почти белый. Глаза. Единственное, что было на лице не изменяемо. И то, казалось, что даже их цвет поблек на фоне лица.

– Это что?!
– указала я на свои волосы. Брюнетка в точности повторила мой жест.

– Не бойся, Миша, это временная краска, в скором времени она смоется, - поспешила заверить меня Евгения, видя мой недобрый взгляд.

– Смоется?

– Да, да, - кивнула она.
– Она продержится не больше пары недель...

– Пары недель?!

– ... и очень скоро тебе вернется твой цвет.

– ДВЕ НЕДЕЛИ?!

– Миша...
– тихо подала голос стоявшая неподалеку Василиса, но мои, ярко полыхавшие зеленым огнем гнева, глаза заставили ее замолчать. Я чувствовала, как правая бровь, на которой были липовая сережка, начинает жутко чесаться.

– Миш, - заговорила Женя, - подумаешь, это всего лишь на две недельки. К тому же, - подняв внезапно появившийся неоткуда листок, она потрясла им.
– Ты письменно заверила свое согласие.

– Я была пьяная!
– попыталась оправдаться, но это не помогло. В отчаянной безысходности снова взглянула на брюнетку в зеркале, с которой мне теперь придется жить какое-то время и которую я уже ненавидела.

– Ну-у-у, - протянула Силантьева, сверкая своими ореховыми глазищами.
– Михайлина!
– нарочито медленно проговорила она мое полное имя, отчего я поморщилась. Терпеть не могу, когда меня так называют. Спасибо, любимому папочке.

– Ненавижу тебя, - только и выдохнула, подтверждая свое поражение.

– А я тебя люблю, - пискнула радостно шатенка, кинувшись обнимать меня.
– А вещи для твоего нового имиджа я с собой прихватила, - ее слова снова лишили меня дара речи.

– Вещи?
– теперь пискнула я.

– А ты как думала, - подмигнула.
– Одним лицом не отделаешься!
– ее хитрая улыбка начала наталкивать меня на мысль, что моя подруга свихнулась. Встретившись в зеркале взглядом с Василисой, я поняла, что она такого же мнения. Сочувственно улыбнувшись, Вася пожала плечами.

У меня вырвался вымученный вздох.

Больше никогда не буду пить. Никогда.

***

Звук. Глухой. И с каждой секундой он нарастал. По мере увеличения этого шума я понимала, что что-то приближается. Сердце гулко застучало, и я рванула вперед, еще толком не осознавая, куда и от чего бегу. Ноги сами собой несли меня подальше, от гулкого шума, который никак не умолкал.

"Не успеешь" - где-то за спиной раздался шепот.
– "Не убежишь".