– Уже приехал, - сообщила мне Леснина, кивая на припарковавшийся неподалеку семейный Фольксваген.

– Вот и отличненько, - пробубнила я, поднимая свою пятую точку с лавки. Добравшись до машины, поздоровалась с Васькиным отцом и после чего забралась на заднее сидение. Уже покидая территорию "дворца школьников", кинула прощальный взгляд на черный джип с нарисованным белым крылом.

_

Интересно, считается ли признаком деградации смотреть Спанч Боба в моем возрасте? Думаю, нет. Нет, не думаю, я надеюсь на это.

Поудобнее обняв подушку, расположилась в более комфортной мне позе, так как тело уже затекло от моего прежнего расположения.

– Вы готовы, дети?

– Да, капитан!

– Господи, как я рад, что мое детство спаслось от этой чуши, - хмыкнул отец, входя в зал.

– Зато она настигла тебя в старости, - подытожила я, протягивая руку к журнальному столику и хватая оттуда свою кружку с чаем. Диван прогнулся под тяжестью отцовского тела, а ноги сразу почувствовали тепло, исходящее от него. Оперевшись на подушку, подогнула ноги, чтобы ему было удобнее сидеть. Когда же он, расслабившись, откинулся на диване и принялся смотреть телевизор, я почувствовала, как внутри просыпается чувство ностальгии. Прямо как в детстве, мы так же сидели у телевизора и смотрели какой-либо фильм или передачу. Сдержав прерывистый вздох, посмотрела на своего отца. Нам частенько говорили, что мы не очень похожи, ведь свои каштаново-рыжие волосы я приобрела от бабушки, а цвет глаз мне достался мамин. Мой папа имел светло русый цвет волос с рыжеватым отливом, а глаза были голубыми. Правда, сейчас, в цвете его шевелюры был и другой оттенок. Вески его были покрывала седина и, глядя на нее, я невольно закусила губу. В моей памяти подобно вспышке, вспыхнули события прошлого. Белые стены и ярко освещенная комната, где все сливается в один фон. Вот он, сидит в углу, сгорбившись и, оперевшись на колени, понуро глядит в пол. Я видела слезы в голубых глазах вперемешку с отчаянием и болью.

Неожиданный звук телефонной трубки оторвал меня от непрошеных воспоминаний, заставив вздрогнуть. Несколько секунд я упорно смотрела в невидимую мне точку, осознавая реальность, и, когда наконец-то, смогла прийти в себя, мне под нос была протянута трубка.

– Да, - выдохнула я.

– Лин?

– Я слушаю, - встав с дивана, поплелась в свою комнату, и, оказавшись на просторах своей территории, плюхнулась на кровать, прикрывая глаза.

– Пойдем в клуб?
– выпалил голос на том конце провода.

– Клуб?
– неуверенно переспросила я.

– Да. Просто у Зойки праздник, день рождения, и чего-то там еще, она и тебя позвала, пошли, а?
– под конец заныла трубка.

Посмотрела на часы. Начало девятого. Пожевав свою губу, принялась размышлять. Ведь будучи еще ни разу не побывавшей в таких заведениях, я была категорически настроена против них, но сейчас, почему-то задумалась. А учитывая то, что спала я сегодня часов до двух, то бессонная ночь мне точно обеспечена. Так что, может, лучше провести ее как-то более иначе, нежели дома?

– Хорошо, - выдала я, после долгого обдумывания.

– Ты согласна?
– неверующе прошептала Силантьева. Не мудрено, я и сама была удивлена своим ответом.

– Да, - проговорила я, глядя в потолок.

– Отлично, - хихикнула Женька.
– К десяти будь готова.

После она отключила трубку, а я еще какое-то время продолжала слушать гудки, задумываясь над тем, стоило ли соглашаться?

– Па-а-ап, - протянула я, вставая с кровати и двигаясь в зал.
– Меня в клуб позвали, - остановилась у прохода, оперевшись о косяк.
– Я с девчонками, так что, ты не волнуйся.

– В клуб, - недоверчиво переспросил отец, поворачиваясь ко мне и вставая с дивана.
– Миша, - он остановился в нескольких сантиметрах от меня, так, что я могла теперь увидеть мелькавшую тревогу в голубых глазах.
– Ты уверена?

– Пап, со мной, правда, все будет хорошо, - моя улыбка, казалось, должна была приободрить его.

– Эх, - вздохнул он.
– Ты уже совершеннолетняя и можешь поступать, как тебе заблагорассудится, но, все же, - губы его дрогнули в грустной улыбке.
– Не пей много, и...
– мужчина замолчал, подбирая слова.

– Не драться?
– подсказала я, улыбнувшись.

– Береги себя, - подняв руку, родитель коснулся моего лица. Щекой я ощущала загрубевшую кожу его пальцев, как он водит ими по моей скуле, проходясь там, где должны быть шрамы, ласково обводя их.
– Я не хочу снова...

– Этого не будет, - я обняла его, перебивая.
– Обещаю.

– Ну что ж, - спустя какое-то время хмыкнул папаша, внезапно переходя на смешливый тон.
– Дай угадаю, денег тебе тоже дать?

– Ну, вообще-то, я за этим и пришла, - я чувствовала, как возникшее напряжение потихоньку спадает.

– А я-то думал, что со стариком пообниматься. Ну вот, дала надежду нищим...

– Папа, нищая сейчас это я. Дай денег, - заканючила я, высвобождаясь из объятий. Отец, лишь только закатив глаза, усмехнулся.

– И не надо закатывать глаза, - потребовала я, складывая руки на груди, и глядя на то, как мой отец идет к журнальному столику, где лежал его кошелек.
– Я знаю, ты снова закатил глаза!
– помахала указательным пальцем ему в спину, отчего плечи мужчины вздрогнули от издаваемого смешка, что лишь доказывало мои слова.