Эта часть для тебя, Улита. Ты же знаешь, почему я заострила внимание на этом созвездии, да?

========== 47. Спасибо. ==========

За окном шумит ветер, вбивая в стекло мелкие, непохожие друг на друга снежинки. Она смотрит на яркие красно-оранжевые языки пламени, лижущие в камине сухие поленца, грустно улыбаясь своим мыслям. Взгляд у неё сейчас какой-то потерянный, а чуть дрожащие пальцы нервно комкают край домашней кофты. Хеймитч замечает это, когда садится рядом.

— Там… всё готово уже, — говорит тихо, стараясь не напугать её, но Тринкет всё равно вздрагивает, резко разворачиваясь к нему. — Извини, — смотрит виновато, сцепив пальцы в замок. Эффи лишь кивает, поднимаясь и уходя на кухню. А Хеймитч идёт за ней.

За столом сидят «несчастные влюблённые», тихо переговариваясь между собой, а приехавший в Двенадцатый Плутарх иногда вставляет свои слова, но делает это осторожно, будто боится чего-то. Сальная Сэй ставит вытащенный из духовки пирог на стол, отвечая на какой-то вопрос Пита.

— Это же всё для тебя, принцесса, — Хеймитч говорит это тихо, чтобы только она услышала, чуть подталкивая в спину. Он видит её кивок и слышит тихий вздох. У неё всё ещё мелко дрожат руки — Хеймитч замечает это, когда они садятся за стол.

За окном всё ещё шумит ветер, вбивая разные снежинки в стекло, а в камине догорают поленца. У Эффи всё ещё грустная улыбка на губах и застывшие слёзы в глазах — Эбернети видит это, когда смотрит на неё уже неизвестно какой раз за этот вечер.

***

Когда все гости уходят, поглядывая на часы и понимая, что время уже позднее, Хеймитч остаётся. Он сжимает в руке коробочку, перевязанную голубой ленточкой, и медленно поднимается по скрипучим ступенькам лестницы, прислушиваясь к звукам сверху. В доме удивительно тихо, разве что слышно завывание ветра на улице, который никак не успокоится, и треск поленьев в камине, которые он подкинул туда недавно.

Дверь в спальню приоткрыта, а из комнаты льётся мягкий свет, рассеивая темноту в коридоре, и Хеймитч подходит ближе, заглядывая внутрь. Он видит её, стоящую около окна и вырисовывающую какие-то узоры пальчиком на стекле, и заходит в комнату, стараясь не испугать её.

— Почему остался? — оборачивается к нему, складывая руки на груди. У неё чуть дрожат пальцы, а в уголках глаз скопились слёзы — Хеймитч опять замечает это. И именно сейчас он ненавидит свою чёртову есть, которая раньше много раз помогала ему.

— Я не поздравил тебя тогда, поэтому… — подходит ближе, останавливаясь в нескольких шагах, и протягивает ей коробочку, перетянутую голубой лентой. — С днём рождения, — Эффи поднимает на него удивлённый взгляд, принимая подарок. Не думала, наверное, что он поздравит её.

— Ты не должен был.

— Да, — кивает, делая ещё шаг вперёд, — но я захотел, — наклоняется к ней и, обхватив лицо ладонями, целует, чувствуя дрожащие пальцы, когда она сжимает его рубашку на спине.

***

Утро впервые за долгое время было солнечным. На улице ветер сдувает с крыш домов сугробы, унося снежинки вперёд, а кто-то — о, Хеймитч прекрасно знает, кто это — громко взвизгивает, сразу же начиная смеяться. Он вздыхает, переворачиваясь на другой бок, и чувствует на себе чей-то взгляд.

— Хеймитч? — она произносит это почти одними губами, и Эбернети даже думает сначала, что ему показалось. Но когда на его щеку ложится тёплая ладонь, он отвечает, приоткрывая глаза.

— Да, солнышко?

— Спасибо, — слабо улыбается, притягивая её ближе к себе.

Хеймитч не отвечает ничего. Он просто замечает, что у Эффи не дрожат руки, когда она кладёт ладонь ему на грудь.

Комментарий к 47. Спасибо.

С праздничком, карапуз. Я уже сказала всё, что хотела, а это… Это что-то вроде подарка (ужасно нелепого)

На лавры не претендую, это для карапуза.

========== 48. Сохрани этот миг. ==========

Комментарий к 48. Сохрани этот миг.

**Обязательно к прочтению!**

Чистейшей воды эксперимент. Тотальный ООС и **смена пола** [Хайда Эбернети – Хеймитч Эбернети; Эгберт Тринкет – Эффи Тринкет]

Редисочка, эта глава для тебя :3

— Странный ты, — он чуть поворачивает голову в сторону подошедшей, вздыхая. — Раньше бы пошёл первым танцевать. А сейчас стоишь здесь один, подальше от толпы, — на её губах появляется уже такая знакомая раздражающая ухмылка, на что он лишь закатывает глаза, — и даже выглядишь прилично, — в голосе её наигранное удивление, а у него появляется желание уйти подальше от неё, чтобы не вступать в перепалку.

Дураку же понятно, что она специально задевает его. У неё это уже вошло в привычку, от которой стоило бы избавиться, да она не хочет, ведь «это весело, сладенький, ты просто ничего не понимаешь».

— Я не хочу танцевать, не хочу идти к толпе, чтобы мне там все ноги отдавили, не хочу одевать что-то слишком яркое, потому что этого здесь всё равно нет, — выдыхает, потирая пальцами переносицу, — и уж тем более не хочу спорить с тобой. Так что, пожалуйста, оставь меня в покое.

Хайда хочет что-то сказать, но молчит, пару раз порываясь начать опять. Она смотрит на него так, будто только что увидела, или он сам сделал что-то такое, что могло бы ввести в ступор взрослого человек. Говорит тихое «ого» и отворачивается, переводя взгляд на танцующих молодоженов.