Бродяги дурачились, как дети, смеялись, плавали в холодном море до стука зубов. Едва отогревшись у костра, лезли обратно, плескались у берега, плавали до темной глубины. Закат лег на воду, раскинув руки. Подумалось невольно — наверное, он в последний раз так радуется. Приходили странные образы, воспоминания, хотелось нырять и дурачиться, и удивительно было, что он умеет плавать лучше, чем многие бродяги.

Море держало, волны мягко покачивали расслабленно лежащее на них тело.

Он вспомнил — он уже лежал так однажды. Первая его не злая радость. Последняя на много лет.

Ветер треплет волосы, дракон взмывает над грядой и у юноши на его спине на миг перехватывает дыхание. До края мира тянется водная гладь, в которой тонет солнце, расцвечивая море алым, золотым, фиолетовым — ярче, чем все, что он когда-либо видел. Дракон парит над водой, все дальше от берега, и мальчишка на его спине выпутывается из сложных креплений седла, встает во весь рост, балансируя руками. Из груди рвется клич — победный, счастливый. Дракон хмыкает, пуская клубы дыма из ноздрей, аккуратно заворачивает к берегу, стараясь не уронить своего господина. Но мальчишка сам колотит его пятками, требуя:

— Давай ниже!

Спрыгивает со спины в море, поднимая фонтан брызг. Плавает, ныряет, горстями доставая со дна блестящие камушки, тут же позволяя им вновь утонуть. Черный костюм промок и будет весь в разводах соли, но мальчишке плевать.

Потом он вспомнит, что он — Темный властелин. Поднимется на спину дракона, осмотрит, как собирался, земли, еще не ведающие, что принадлежат ему. Вернется. Заставит слуг очистить одежду.

Но сейчас он просто мальчишка, который впервые увидел море. Дурачится, брызгая водой в морду обеспокоенного дракона. Качается на волнах…

Волна накрыла с головой, Закат зажмурился, потер щиплющие глаза. Рядом вынырнул Дрозд, извинился. Закат улыбнулся ему — ничего страшного, все равно окоченел, давно пора вылезать. Поплыл обратно к костру, где собралось большинство бродяг.

На берегу Принц разливал по кружкам травяной настой. Вручил одну такую Закату, лязгающему зубами от пронизывающего ветра.

— Выпей, пока горячее, тогда ни одна болезнь не прилипнет.

— Плясать надо! И согреемся, и хвори не догонят! — Искра подала пример, закружилась вокруг костра. Некоторые демонстративно откинулись на спины, Тскаш еще и ноги положил на борт повозки. Закат его понимал — самому хотелось лежать, не шевелясь. Но Искра плясала так, что не присоединиться было невозможно. Достала бубен Рада, звякнула вделанными в борт железными пластинками, отбила ритм по краю. Искра мазнула пальцами по плечу, Закат встал, покачнулся, но хлопнул в ладоши, влился в танец.

Последний вечер же. Когда еще плясать, если не сейчас.

К ним присоединялись остальные, кружились в хороводах. Запыхавшись, расползались по повозкам. Искра будто не знала усталости, хотя Рада уже и бубен отложила, махнув на плясунов рукой — сами разберутся мол, а ей спать пора.

Они свалились одновременно, когда уже ноги не держали. Искра приподнялась на локтях, улыбнулась хитро. Змеиным движением скользнула к нему, нависла, капая водой с растрепанных волос. Потянулась поцеловать.

Закат отвернулся, подставив щеку. Поцеловал ее сам, так же, дружески.

Она улыбнулась, не обидевшись, провела рукой по его щеке, пачкая песком.

— Не хочешь? Даже сейчас?

— Даже сейчас, — кивнул он. — Мир и без того прекрасен.

Она скатилась с него, откинулась на спину рядом.

— Смотри, звездопад!

Закат прищурился, кивнул. Красиво. Искра перевернулась, уложив голову ему на плечо. Тут же засопела, заснув — или притворившись, чтобы не отстранился. Он улыбнулся: когда заснет по-настоящему, сама отодвинется, неудобно же.

Звезды падали, будто капли дождя, часто-часто, скрывая знакомые созвездия.

Он закрыл глаза.

***

Наутро его попытались задарить подарками, но Закат отказался от всего. Попросил присмотреть за Дьяволом, совсем обжившимся в караване. Объяснил:

— Я вряд ли выйду из Цитадели.

Его не останавливали, видя, что бесполезно. Поцеловала в обе щеки Рада, напомнила — если выживешь, найти способ сказать об этом. Покачала головой, утирая блестящие глаза.

— Дурак ты, мальчишка. Хороший такой, но совсем глупый.

Пожал руку Принц, попрощался Пепел. Закат сказал наконец:

— Я рад, что у тебя все хорошо сложилось.

— Я для этого стал другим, — впервые серьезно ответил тот, обнял, на миг дав почувствовать слишком горячую для человека кожу. — Может, и у тебя получится. Но это уже не моя история и не моя забота.

Закат склонил голову. Ему хотелось бы сказать многое, извиниться — я зря не слушал тебя, мудрый дракон. Но Пламя, ставший Пеплом раньше, чем человеком, давно не нуждался в благодарности бывшего Темного властелина. Вместе с именем сменив характер, научившись жить легко, справляясь с ношей своей памяти, старый дракон был куда сильней нынешнего Заката.