— Прекрати паясничать, — попросил господин Корп устало. — Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом проведают газеты?

— Ну, ничего же не случилось! — смутился Эринг. — И откуда? Кроме нас, никто не знает!

— Слабое утешение, — вздохнул начальник. — Ладно. Какие у тебя версии?

— Личные счеты или политика, — сознался Эринг и коротко изложил наши рассуждения.

По мере его рассказа господин Корп хмурился все сильнее.

— Так, — сказал он, когда Эринг замолчал. Опустил взгляд на свои руки, лежащие на дубовой столешнице, произнес тихо и веско: — Даже думать забудь о политике. Ты меня понял?

— Но почему?! — взвился Эринг.

— Потому! — господин Корп поднял на него тяжелый взгляд. — Эринг, ты представляешь, что начнется, если всплывет, что кто-то снова охотится на драконов?

— А если это правда? — завелся приятель. — Что делать тогда? Хватать кого попало и назначать Локи 43? А ничего, что он невиновен?

Вскочил, заметался по кабинету.

— Сядь! — спокойно приказал господин Корп. — Эринг, когда ты уже повзрослеешь? Мир не черно-белый.

— А какой? — Эринг плюхнулся в кресло и, скрестив руки на груди, отвернулся.

— Цветной! — отрезал господин Корп и добавил, понизив голос: — Ищи виновного, но тихо, понимаешь? Пусть Исмир сам с ним разбирается. А для публики надо придумать что-то другое.

— Эринг, — вмешалась я, — господин Корп прав. Никому не нужен новый бунт.

— Нет, — фыркнул Эринг, как непослушный жеребец. — Кому-то как раз нужен.

— Возможно, — согласился начальник тихо. — Тогда тем более. Мы не должны этого допустить. — И произнес с нажимом: — Ты меня понял, инспектор?

— Да, господин начальник! — Эринг вскочил и вытянул руки по швам. — Разрешите исполнять?

— Исполняй, — разрешил господин Корп. — Но это еще не все. Для вас с Региной есть дело.

— Какое? — клюнул любопытный Эринг.

— Вот, читайте, — ответил начальник ИСА. Вручил племяннику свежий номер «Гицур» и полез в ящик стола за трубкой.

В глаза бросился заголовок: «Цена закона — смерть!»

«Наши читатели помнят, — начинался первый абзац, — сколько споров было из-за нового закона о наследовании. Несмотря на сопротивление общественности, он был принят и вступит в действие с Нового года. Вековые устои рушатся, между родственниками возникают кровавые свары, и все из-за желания наших законодателей поддакивать Мидгарду!»

Для примера приводилась воистину драматическая история.

— Йотуновы потроха! — выругался Эринг, дочитав.

— Вот именно, — согласно кивнул господин Корп. — Меня вызвал мэр и приказал разобраться.

— Это же чушь! — возмутилась я. — Какие-то призраки, убитые наследники, дальний хутор…

— Может, и чушь, — господин Корп не собирался спорить. С трубкой в зубах он выглядел почти умиротворенным. — Может, «Гицур» 44 все это сочинил в пику «Фридтьов» 45, толком их потрясти не получилось. Газетчики заявили, что узнали обо всем из анонимки. Вроде бы проверили, все сходится. Но сами знаете, как они проверяют!

— Да уж, — хмыкнул Эринг, разглядывая грабли с биркой «вещ. док». Я проследила за его взглядом. Интересно, их украли или ими кого-то убили?

А Ворон продолжил жестко:

— Эта история на контроле у мэра, так что проверить факты мы обязаны. А дальше уже будем решать — возбудить дело или отказать. Регина, Эринг, займитесь этим. Оформим как командировку.

Я открыла рот, чтобы возразить. Начальник поднял ладонь, хлопнул по столу.

— Регина, знаю, ты не любишь, когда тебе об этом напоминают. Но ты не просто патологоанатом, а Проводник мертвых. Призраки по твоей части.

Пришлось сцепить зубы, чтобы не ляпнуть резкость.

Ингойю заносило мокрым снегом. Мостовая превратилась в каток, а на тротуарах лежали рыхлые сугробы. Механизированные тракторы, недавно закупленные мэрией, едва справлялись. Настоящий Хельхейм, царство камня и льда.

— Брр, — Эринг поежился и поднял воротник. — Ну и погодка!

— Надеюсь, скоро опять потеплеет, — искренне сказала я, поскорее натягивая теплые перчатки.

— Вряд ли, — жизнерадостно пообещал Эринг. — Ты же первый год в Ингойе. Тут если заметет, то заметет. Правда, обычно к октябрю.

Кажется, его предстоящая «прогулка» только радовала…

Спустя два часа наш автомобиль вырулил на шоссе. Дорога тут разительно отличалась от городских заносов. Благодаря заклятиям асфальт радовал чистотой и сухостью. Жаль только, что для города эта магия непригодна.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я у совершенно счастливого Эринга. Он самозабвенно рулил, напевая что-то вроде: «Мы поедем, мы помчимся…» и отбивал ритм пальцами на руле.

Служебный автомобиль ему выделяли нечасто, а на собственный он пока не заработал.