– Не спишь?

– Мужественно борюсь со сном. – Ответила она.

– Почему ж мужественно? Скорее женственно.

– Нет такого выражения «Женственно бороться» …

– И зря нет. Женщины они весьма коварны и достаточно сильны, чтобы бороться. – с лукавой усмешкой ответил Дан.

– Шовинист несчастный. – пробурчала Эсперанца, отвернулась к окну, наконец перестала бороться со сном и задремала. Проснулась она уже у самого дома.

В столовой было накрыто на двоих. Эсперанца отпустила слуг и вино в бокалы наливал Даниэль. Вкусное тушеное мясо с овощами, красное вино, закуски, на приставном столике сервирован чай и десерт. Все располагало к неторопливой беседе на отвлеченные темы. Дан и Эспе наслаждались вечерним отдыхом после утомительной дороги и не ожидали, что в дом может кто-то с грохотом ворваться, сметая на своем пути дворецкого.

Даниэль вскочил со своего места и поспешил к дверям, но не успел он прикоснуться к ручке, как дверь распахнулась от удара и вбежал Виктор. Растрепанные волосы, красное лицо, лихорадочно блестящие глаза, руки, сжатые в кулаки, и неопрятно выглядящая одежда выдавали в нем сильное волнение.

– О! Кого я вижу! Голубки! Оба тут. – И с этими словами Виктор плюхнулся на стул у стола и стал руками брать нежнейшие закуски и закидывать в рот. Взял бутылку вина и отхлебнул из горлышка. – Невестушка, любезная моя, что ж тебе, дрянь такая, не жилось спокойно-то? Какого черта принесло тебя в мою спальню? А ты, братец новоявленный, наследничек хренов, жил себе где-то там и жил бы дальше. Как же я вас ненавижу-то.

Эсперанца медленно встала, отбросила скомканную салфетку и процедила сквозь зубы: - Пошел вон, ублюдок.

– О, да ты, невестушка, змея. Шипишь, чуть только ядом не плюешься. Бревно с глазами. Ты думаешь я железный? Думаешь если тебе секс не нужен так и я должен завязать все узлом на бантик? Я, дорогая, молодой и страстный мужчина. Я жить хочу. Часто и с удовольствием. А что кровь твоя… Так не случилось б ничего страшного. Ну развела б свою кровь драгоценную. Не померла бы. И вообще, пошли-ка долг отдавать тебе буду. – С этими словами Виктор встал из-за стола, схватил Эсперанцу за руку и потащил к лестнице, ведущей в спальные комнаты. Эсперанца пыталась освободиться, но цепкие пальцы в конец захмелевшего Виктора впивались в кожу запястья, оставляя после себя кровавые полосы. Дан с рычанием подскочил и молча кулаком впечатал в челюсть брата. Кулем рухнул тот на пол и остался лежать неподвижно, дожидаясь уже бегущую охрану. Эсперанца тяжело дыша смотрела в глаза Даниэлю. А он обнимал ее за плечи и шептал что все закончилось и сейчас этого придурка вышвырнут из дома.

Дан смотрел в глаза девушки и видел в них страх и слезы. Нежные словно лепестки цветов губы скривились в болезненной усмешке. Желание защитить ее было настолько сильным, что мужчина готов был схватить ее и спрятать ото всех. Даниэль задержал дыхание и ласково провел ладонями по ее рукам, обхватил ее пальчики и не смог упустить гримасу боли. Он поднес ее руки к своему лицу и ахнул, увидев глубокие царапины, уже начинающие рубцеваться. – Что-то Тьма плохо тебя защищает.

– Попробуй лучше. – огрызнулась Эспе. В ответ Дан молча подхватил ее на руки, быстро поднялся в спальню, опустил на покрывало и пошел в ванную комнату. Эспе лежала на постели и, затаив дыхание, ждала чего-то совсем не того что произошло. Дан вышел с раствором антисептика и ватными дисками в руках.

– Ты конечно регенерируешь быстро, но уж слишком у Виктора руки грязные. Поэтому обработка лишней не будет.

Эсперанца закусила губу и растеряно смотрела на лицо человека, который с каждым днем становился все ближе. Даниэль бережно и почти невесомо прикасался к ранам. – Ну вот, все готово. – сказал он и отложил в сторону использованный диск. Потом пристально глядя в глаза девушке взял ладошку в свои руки и медленно поднес к своим губам. Сухие горячие губы прикоснулись к коже запястья, обожгли каждый пальчик, прикусили кончик указательного пальца. Эсперанца почти не дышала, ощущая, как колотится ее сердце, и румянец заливает щеки.

– Ты позволишь остаться этой ночью с тобой?

– Это неприлично. – прошептала она.

– Неприлично будет если Виктор вернется. Я буду спать рядом, на покрывале. Не паникуй лишний раз. – ответил он и по-хозяйски прижал девушку к своему боку, укладываясь на широкой постели. – Спокойной ночи, Эспе.

– И тебе, Дан.

Последнее, что запомнила Эспе был легкий поцелуй в макушку и глубокий спокойный сон накрыл обоих.

Глава 9. Цена предательства

Этим утром Марта проснулась с предчувствием встречи с Даном. Она конечно была неприятно удивлена тем, что молодой мужчина уехал вместе с этой ледышкой Эсперанцей. Особенно после того, как они весело провели время за чаем на кухне. Марта вспоминала его открытую улыбку, смеющиеся синие глаза в уголках которых собираются тонкие лучики. Ей очень нравилось ощущение тепла рядом с Даниэлем Вельским. Сегодня ночью она мечтала, как его чувственные губы прильнут к губам во властном поцелуе, длинные крепкие пальцы будут ласкать ее затылок, зарывшись в рыжие волосы. Представляла, как ее обнаженная грудь прижимается к его груди, а ноги оплетают его торс. Марта металась в предвкушении по постели всю ночь, доводила себя ласками до изнеможения и не могла облегчить огонь, горевший в ее теле. Ей жизненно необходим был Вельский и она шла в дом Эсперанцы за ним.

Дом был тих, дворецкий предупредил Марту, что хозяйка еще не выходила от себя и девушка поспешно застучала каблуками по ступенькам. Широко распахнула дверь в комнату Эсперанцы, влетела в нее и остолбенела у входа от увиденного. Темная головка была нежно прижата к плечу одной рукой, а вторая обнимала девушку за талию. В глазах у Марты потемнело, она не видела ничего, кроме серебристых прядей, спутавшихся с темными, кроме рук на теле соперницы, не видела она того, что пара была одета и между ними было одеяло. Марта завизжала от возмущения, крик разрывал ее грудь, отражался от стен комнаты и бил по ушам. Эсперанца распахнула глаза и вскочила с кровати, Дан подпрыгнул следом за ней.

– Сука! Лживая дрянь! Как ты посмела?! Моё! Это моё! Ты всегда забираешь все что тебе не принадлежит. – Марта некрасиво кривила рот, выплевывая оскорбления. – Ненавижу тварь ущербную. – прорычала она и выскочила из комнаты грохнув дверями так, что картина, висящая на стене, упала и рама треснула.

Эсперанца потерла раскрытыми ладонями лицо и повернулась к онемевшему от всей этой неприятной сцены Даниэлю.

– Думаю тебе лучше пойти к себе. Мне еще с Мартой надо выяснить что к чему.