— Я тоже не контролирую свой дар, — как-то виновато улыбнулся Сириус, — и я сам до конца не понял, что именно я бросил в тебя тогда.

— То есть сам не знаешь, как ты лишил меня дара?

— Маленький нюанс. Не лишил. Освободил.

Белла перестала рассматривать цепочку, которая убегала куда-то под ворот рубашки поло и посмотрела ему в глаза.

— Что, прости?

— Это ведь лишь условно называется проклятьем. А на деле — Дар материализует мои пожелания. И я в тот момент, хоть и был зол на тебя, не желал тебя наказывать лишением Дара. Я и сам толком не уверен, что я хотел сделать… у меня есть небольшие проблемы с контролем гнева.

Белла фыркнула: а у кого из Блэков нет с этим проблем? Даже Арктурус, который считается самым спокойным из всех, способен орать по полчаса кряду, а уж у остальных в такие моменты начисто крышу сносит.

— В общем, — продолжил Сириус, — я потом пытался разбираться с тем, что натворил… Скорее всего, загнал его в некоторое подобие Поттеровского Чувства Смерти.

— И как это выражено у меня?

— Не знаю. Я с твоим даром близко не знаком. Но думаю, что ты до сих пор знаешь, куда ударить, чтобы было больнее.

— Возможно…

Оба замолчали. Сириус рассматривал кузину. Из трех сестер ее внешность была самой яркой. И самой несовершенной, от этого она и казалась притягательнее. Может все дело в кудряшках, которые та даже не пыталась как-то утихомирить. Или сам овал лица: у Блэков он обычно вытянутый, с острым подбородком, а лицо Беллы было, скорее, треугольным. Даже Меда, хоть они с сестрой и очень похожи, имела чуть более вытянутый овал лица. А еще у Беллы пухлые губы, впалые щеки и хищные скулы.

— Я тут сойду с ума, — решилась Белла, сжав под столом руки в кулаки, — вы все заняты, а я только гуляю и развлекаю этих двух прилипал. Чем вы занимаетесь?

Сириус в максимально сжатом состоянии рассказал. Все. И про метки, и про крестражи, и про Орден, войну и неизвестный ему план.

— Можно я помогу с Орденом? С Темным Лордом помогать не стану, уж прости.

— Почему ты настолько ему предана?

Белла не видела смысла скрывать правду сейчас. Все равно воля Сириуса не выпустит ее за ограду мэнора, а вечно врать не получится.

— Я люблю его.

И она с ноткой довольства заметила удивление на лице кузена. Сириус был уверен, что у той нет никаких чувств к этому… Озу. Но…

— Как? — только и смог выдавить он.

— Не знаю, — Белла вдруг почувствовала невероятно облегчение, произнося это вслух. Как, оказывается, приятно быть честной, — все же чувства женщины явно неподвластны логике. Я его люблю. И не могу желать ему смерти. Не могу желать провала его планов. Даже не так. Чтобы он не делал, я хочу быть рядом.

— Но ведь он не любит тебя. Я видел его ауру, там нет никаких чувств и привязанностей. Я не сильно хорошо разбираюсь в цветах и их значениях, любовь от дружбы отличить не смогу, но отсутствие чего бы то ни было — это я прекрасно вижу.

— Когда любишь по-настоящему сильно, взаимность уже не особенно нужна. Нужно чтобы не гнал прочь. И дарил хоть чуть-чуть внимания.

— Он воспользуется тобой. Его интересует только сила Рода.

— Молчи, — Белла вновь встряхнула волосами, — я не хочу это слышать.

— Ладно. Тогда расскажу тебе кое-что другое. Я нашел, как можно снять метку. Это весьма спорно. Вряд ли он спасал чью-то жизнь. Скорее вы сами давали клятвы. Эту клятву можно перенести на другого мага. Но только с согласия раба.

— И ты хочешь, чтобы я выразила желание стать рабой другого мага?

— С меткой я тебя из дома даже под присмотром не выпущу. Захочешь выйти в гости — решишься метку переставить. А сейчас прости, мне пора.

Сириус вставал со стула и уже направлялся к выходу из библиотеки, когда Белла окликнула его.

— А ведь любовь Ольги к тебе такая же, как моя к нему. Она тоже не надеется, что ты полюбишь ее так же, как и она тебя. Ты это знаешь. И отдаешь ей так много, как только можешь. Я ей очень завидую. Пусть это счастье с привкусом горечи, но это счастье.

Сириус сначала замолчал, а потом грустно усмехнулся.

— Да, ты все еще не разучилась бить по больному. Но не продолжай тему. Я — не твой Темный Лорд. Точнее он — не я. Он не будет стараться сделать тебя счастливой из чувства благодарности. Ему все равно.