Эли изменила его мир к лучшему после того, как все в его жизни полетело в тартарары. У него были серьезные намерения в отношении ее, она не могла этого не понимать.

Когда Ронин не ответил, поглощенный раздумьями, Эли продолжила:

— Ронин, у меня встреча. Мне пора. И пойми: я не хочу больше тебя видеть.

Он смотрел, как движутся ее губы, слышал ее слова, но не мог поверить, что она говорит серьезно. Надо было отступить и подумать над следующим шагом. Ему нужно сохранять ясность ума, чтобы выиграть битву.

— Ничего не кончено, Эли, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Нет. Кончено, — ответила она, но голос ее дрогнул.

Он был не в силах ответить и молча вышел из кабинета. Не обращая внимания на Деб, которая при виде его подскочила, как от удара током, он закрыл за собой дверь. «Ну, держись!» — думал Ронин. Он выяснит, что ее напугало. В этом ему нет равных. Он всегда разматывал самый запутанный клубок.

И сделает это снова. На карту поставлена вся его жизнь. Он не может проиграть.

Домой Эли ехала с тяжелым сердцем. Непростая выдалась неделька. Дела шли отлично, но ей было одиноко. Целыми днями она разговаривала со счастливыми парами. И это напоминало ей о том, чего она лишилась, уйдя от Ронина. Был вечер пятницы. Выходные она проведет одна: сестры с мужьями и детьми, прихватив родителей, отправились на круиз по Тихому океану.

Ей тоже предложили поехать, но Эли отказалась. Поездка на Гавайи влетела ей в копеечку, и круиз она уже не потянет. Кроме того, она только что вернулась из отпуска. Но теперь она жалела, что не поехала: ей было так одиноко!

У Деб планы на уик-энд были: романтический отдых с мужем. Эли почувствовала укол зависти. Похоже, все счастливы, кроме нее. «Хватит нервничать», — велела она себе, паркуя машину, и поднялась в квартиру. Сегодня вечером компанию ей составит бутылка вина, ассорти итальянских сыров, колбас и зелени да полбулки французского хлеба. И так все выходные? Похоже на то.

Эли на ходу рылась в сумке в поисках ключей и не смотрела по сторонам. Вдруг глубокий мужской голос спросил:

— Могу я помочь тебе?

Ронин! Что он здесь делает? После того, как он приезжал в офис во вторник, она убедила себя, что он внял ее мольбам и понял, что она больше не хочет его видеть. «Врешь!» — сказало ей ее собственное тело, когда она подняла голову. Волосы у него были взъерошены, щетина длиннее обычного. Она вдруг вспомнила, что чувствовала, когда он ласкал ее бедра и грудь, и кожу у нее стало покалывать.

Эли постаралась выбросить эти мысли из головы. Эта часть ее жизни в прошлом. И он тоже. Какого черта он здесь делает?!

— Я же ясно выразилась, — сказала она, продолжая искать ключи.

Ронин взял у нее сумку с покупками, когда она наконец нащупала связку.

— Куда уж ясней. Я просто хочу поговорить.

Каждый нерв, каждая клеточка в ее теле напряглась от его слов. Поговорить?! Когда они просто разговаривали? Пожалуй, в последний раз в тот день, когда обедали на острове Вайкики. До того, как он улетел во Вьетнам. До того, как в его дом привезли Джоши. При мысли о малыше у нее внутри все сжалось. Руки заныли — так хотелось снова подержать его! Но он не ее ребенок, напомнила себе Эли. Она думала, что поверила в это. Если бы Ронин оставил ее в покое, может, и поверила бы.

Она вздохнула:

— Хорошо. Входи.

Эли включила свет, но лампочка, моргнув, погасла. Выругавшись себе под нос, она нащупала телефон, включила фонарик и прошла в глубь комнаты, чтобы зажечь лампу. От ее мягкого света стало тепло и уютно. Вино было, так что не хватало только свечей, чтобы ее квартира превратилась в любовное гнездышко. Вот только влюблять в себя Ронина не требовалось. Было видно, что он еще не оправился от того, что она его бросила, но искра, от которой меж ними вспыхивает пламя, готова была пробежать в любой момент. Она не хотела этого.

«Врешь!» — снова раздалось в ее голове. Тот же голос, что нашептывал про утраченные мечты и от которого она просыпалась посреди ночи в тревоге и тоске.

— Выпьешь что-нибудь? — заставила себя спросить Эли. — Вина?

— Не откажусь.

Ронин протянул ей пакет с продуктами и сел на диван. Она купила его на распродаже, он был удобный, хотя от его ядовитого цвета рябило в глазах.

Эли вышла и разлила в бокалы шираз. Ее взгляд упал на ассорти и французский хлеб. Вот черт! Она нарезала немного сыра и деликатесов. Должна же она поесть сама и накормить гостя.