Деб сразу все поняла.

— Скучает по Эли?

— Я показывал его педиатру, и она подтвердила: он здоров. Так что я думаю — да, скучает.

Деб погладила круглую щечку Джошуа.

— Как несправедливо, что она не может иметь детей!

— О да! — от всего сердца согласился он.

— Самое ужасное, что все это отразилось на ней. Словно она не женщина лишь потому, что не может родить ребенка. О мертвых плохо не говорят, но Ричард пошатнул ее уверенность в себе. Сначала мы с ее родителями боялись, что она не оправится от удара, но после развода она воспрянула духом. Ее фирма для нее — все. Всю свою любовь она вкладывает в семьи, на которые берется работать.

Ронин молчал. Он давно понял: хочешь что-то узнать — не перебивай. Большинству людей в тишине не по себе. Похоже, Деб была из их числа.

— Если я скажу, где она, вы обещаете не причинить ей новой боли? Если вы ее обидите, клянусь, я убью вас!

Ронин взглянул на хрупкую женщину за столом. На первый взгляд она и мухи не обидит, но он тщательно подбирал слова для ответа:

— Я никогда не хотел причинить ей боли. И не причиню.

Деб пристально взглянула на него.

— Я бы спросила, что вы собираетесь делать, но вы ведь скажете, что это не мое дело.

Ронин невольно улыбнулся:

— Есть такое.

Деб улыбнулась в ответ, взяла листок и написала адрес.

— Сосед сверху ее затопил, и на несколько дней, пока не заделают протечку и не высушат квартиру, Эли перебралась к родителям. Сегодня она работает дома. Одна. Делайте выводы.

— Спасибо. — Ронин взглянул на адрес и убрал листок в карман.

То, что ее родителей не будет, упрощало дело. Он был твердо намерен поступить, как задумал, но предпочитал, чтобы это осталось между ними троими.

— Мистер Маршалл, серьезно: не сделайте ей больно!

— Я совершенно серьезен: даже не думал!

Деб кивнула, удовлетворенная ответом.

— Рада, что мы друг друга поняли.

— Абсолютно, — ответил Ронин, беря креслице.

Когда он подошел к двери, Деб окликнула его:

— Мистер Маршалл?

Он повернулся.

— Хочу, чтобы вы знали. Она тоже без вас скучает. Без вас обоих. Удачи!

Он улыбнулся в ответ. Удача ему пригодится.

Родители Эли жили в простом бунгало в одном из старый кварталов. Вокруг был сад, а перед домом — лужайка с клумбой роз. Ронин прошел по узкой бетонной дорожке, неся уже проснувшегося Джошуа в детском автокресле. Он испугался, когда Ронин постучал в стеклянную дверь с витражом, но не заплакал.

Сквозь стекло он разглядел Эли. Она помедлила, узнав его, но все-таки подошла и открыла дверь.

— Что еще, Ронин? Я уже сказала, что не хочу тебя видеть.

Хотя на ней были джинсы и футболка с длинными рукавами, она никогда не казалась ему краше. Ему безумно захотелось к ней прикоснуться! Разгладить морщинки. Поцелуями смягчить крепко сжатые губы, чтобы они, как бутон, раскрылись под его губами. Ронин сглотнул и перевел дыхание. Будет нелегко. Но он и не обольщался.

— Я подумал, ты захочешь попрощаться с Джошуа до того, как он уедет.

Она побледнела и перевела взгляд с ребенка на него.

— У-уедет? Почему?

Ронин не спешил с ответом, глядя ей прямо в глаза.

Эли вздохнула и открыла дверь пошире.

— Входи.

Она провела его в просто обставленную гостиную. Ронин оглянулся. Кругом милые семейные мелочи. Фотографии, детские поделки и фигурки между прекрасными фарфоровыми чашками с блюдцами. Видимо, парадный сервиз. Он положил Джошуа на диван в цветочек и стал разглядывать снимки на стенах.

«Как много!» — подумал он. Ее семья. Из четырех девочек на фото он сразу узнал Эли. Его сердце сжалось. Она выросла в семье. Семье, которая прибавлялась, когда ее сестры заводили детей. С удивлением он узнал на снимке в дальнем углу Р. Джея. Это тоже было свадебное фото. Свадьбы с Эли.

На ней было простое платье, она смотрела на своего мужа с обожанием. Надежды, мечты… Мог ли он надеяться, что однажды она так же посмотрит и на него? Был только один способ это узнать.

— Ну? — потребовали Эли, стоя у него за спиной. — Что ты имел в виду, когда сказал, что Джошуа уезжает?

Он повернулся к ней, увидел, как она смотрела на Джоши и ощутил ее тоску. Он собирался нарушить данное Деб слово и причинить ей боль. Но иногда приходится быть жестоким ради добрых намерений. Нужно сорвать пластырь, чтобы вылечить рану.

— Я отказываюсь от него.

— Ч-что? — Теперь он целиком владел ее вниманием. — Ты хочешь сказать, что отказываешься от ребенка?! Ты его опекун. Ты не можешь просто от него отказаться!

— Я хочу сказать, что не могу воспитывать его. Он заслуживает больше, чем я могу ему дать. Я все обдумал. Да, я могу обеспечить его всем необходимым для жизни. Он накормлен, о нем заботятся, у него есть крыша над головой, его любят. Но я знаю, что моя сестра хотела для него того, что любой родитель хочет для своего ребенка и без чего Джоши страдает. Он заслуживает родителей, которые будут его любить. Он заслуживает настоящую семью — мать и отца. Я не могу ему этого дать.