— Но ведь ты любишь его?

— Конечно, люблю. Но дело не во мне. Я должен сделать то, что будет хорошо для Джошуа.

— Так ты отдашь его приемным родителям? А что, если они окажутся неподходящими людьми? Что, если они не будут любить его так, как ты?

Ронин почувствовал, как напряжение понемногу его отпускает. Она сражалась. Сражалась за Джоши. Это было лишь начало.

— Я не собираюсь отдавать его незнакомым людям. Моя кузина хотела взять Джошуа, когда умерла Си Си. У Джулии и ее мужа двое детей, и они хотят его. Именно его. Это отличный выход. Мальчик останется в семье, и мои родители по-прежнему смогут с ним видеться. Его будут растить люди, которые его любят и будут о нем заботиться.

— Как ты можешь говорить, что это отличный выход, если отказываешься от него? — возмутилась Эли. — Что тут отличного?! Не понимаю, как ты можешь так поступить, как ты можешь говорить, что так для него будет лучше. Я видела тебя с Джоши. Видела, как сильно ты его любишь. Он должен остаться с тобой. Этого хотели бы твоя сестра и… — ее голос дрогнул, — и Ричард.

Ронин засунул руки в карманы брюк и попытался найти правильные слова.

— Уверен, когда они составляли завещания, то на самом деле не думали, что их придется исполнять.

— Никто не планирует умирать, но люди оставляют распоряжения на случай непредвиденных обстоятельств. Конечно, если бы они хотели, чтобы ваша кузина воспитывала Джоши, они так бы и написали.

У Ронина заболели пальцы — так сильно он сжал кулаки. Он сделает ей больно, но он должен это сказать.

— Еще я уверен, что они представляли, как однажды я женюсь и рядом со мной будет та, с которой мы вместе будет любить и воспитывать Джошуа.

— Однажды так и будет!

Ронин покачал головой:

— Нет.

Эли недоверчиво посмотрела на него.

— Не говори чепухи. Конечно, однажды ты женишься. Ты завидный жених.

— Спасибо, — с кривой улыбкой сказал он. — Но если я не смогут жениться на единственной женщине, с которой я хочу быть, я не женюсь никогда.

Эли пятилась до тех пор, пока не натолкнулась на кресло.

— Что?! — выдохнула она.

— Эли, если я не могу быть с тобой, я не хочу быть ни с кем. Похоже, у тебя сложилось неправильное мнение обо мне, будто мне от тебя нужно нечто, кроме тебя самой, или будто мои чувства к тебе изменятся. Будто больше всего на свете я хочу иметь детей. Это не так. Если ты будешь со мной и захочешь этого, я буду счастлив взять приемных детей. Видит Бог, в доме хватит для этого места, а в наших сердцах — любви. Но не это самое главное. Самое главное для меня — ты. Без тебя в моей жизни не будет детей, потому что я не стану заводить их с другой. И я должен буду отдать Джоши. Ему нужна любящая мать, а единственная, кого я вижу в этой роли, — ты.

— Ты это не всерьез… — задыхаясь, сказала Эли.

— Я еще никогда не был так серьезен. Я не из тех, кто бросает слова на ветер. Я не стану притворяться, что чувствую то, чего я не чувствую. Я сделаю то, что хорошо для меня. Буду или с тобой, или ни с кем. Если я останусь один, я буду для Джошуа плохим отцом. Не стану скрывать: мне больно при одной мысли об этом. Но я также не могу думать о том, что будет лучше для него, — он помедлил, — и для тебя. И никто не переубедит меня, что самое лучшее для тебя — быть с мужчиной, который хочет посвятить тебе всю свою жизнь и сделать тебя счастливой. Я люблю тебя, Эли, всем сердцем, всем своим существом.

Эли недоверчиво смотрела на него, затем покачала головой:

— Сейчас тебе легко такое говорить. Но я знаю, ты пожалеешь об этом.

— Единственное, о чем я буду жалеть, — о том, что не смог убедить тебя в искренности моих слов.

— Я не та, кто тебе нужна, Ронин.

Вся боль прошедших пяти лет всколыхнулась в ней. Все ощущения собственной неполноценности и ущербности.

— Пойми же, я не Ричард! Я не перестану тебя любить лишь потому, что ты не можешь иметь детей. Пусть лучше у меня будет жизнь без детей, чем вечность без тебя.

— Как ты можешь меня любить? — всхлипнула она. — Мы знаем друг друга всего полтора месяца. Люди не строят планы на всю оставшуюся жизнь на такой зыбкой почве.

Даже произнося эти слова, Эли спорила сама с собой. До свадьбы они с Ричардом были знакомы почти шесть лет. Но это оказалось не важным. Никто не знает, сколько живет любовь и что для этого нужно. Откуда она могла знать, что Ричард не будет любить ее вечно?.. Но то, что он разлюбил ее, не значит, что чувства Ронина тоже угаснут. Может, да. А может, и нет. Говорил ли Ронин правду? Любил ли он ее так сильно, что был готов отказаться от прежней жизни ради того, чтобы быть с ней? Ей хотелось верить в то, что она достойна такой любви. Но его слова шли вразрез с ее горьким опытом.

— Ты любишь меня? — просто спросил Ронин.

Подняв голову, Эли встретилась с ним взглядом. То, что она увидела в его глазах, заставило ее произнести слова, застрявшие у нее в горле.

— Конечно, я люблю тебя, — прошептала она. Эти слова делали ее такой уязвимой, сейчас ее так легко было ранить. Но когда она их произнесла, то увидела, как расслабляется его лицо, его тело.

— Тогда я хочу, чтобы ты знала, — серьезно ответил Ронин. — Я не из тех, кто спешит. Такое у меня случилось однажды — с тобой. Одно неизменно: если я посвящаю себя чему или кому-нибудь, я иду до конца. Я хочу прожить с тобой жизнь, Эли, если ты мне позволишь. Я не стану тебе лгать. Я такой, какой есть. Я не идеален. Я могу быть слишком занудным и консервативным. Я ненавижу перемены. Но я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Каждый день. Каждую ночь. Навсегда, если ты тоже хочешь этого.