Я снова сажусь и провожу рукой по лицу, пытаясь разобраться во всем. Я все ещё ощущаю вкус ее губ, пальцы помнят ее волосы. Мои первые и последние вспышки нашего желания,

Она вытаскивает телефон из кармана и смотрит на него.

— Становится поздно. Вероятно, нам пора возвращаться.

— Да, — вздохнув, говорю я, поворачивая ключ. Как и прежде, машина заводится с первого раза.

Мы оба молчим во время поездки назад, напряжение между нами ослабевает и снова нарастает, словно мы продолжаем скитаться мыслями между чем-то чудесным и ужасным. Поцелуй был обеими из этих вещей.

Когда мы попадаем в город, у меня не так много времени, чтобы попрощаться с ней. Прежде чем я уйду, мне хотелось бы провести время в ее квартире, поговорить о том, что случилось. Я слишком боюсь оставлять невысказанные слова до понедельника. Время наедине, когда мы задумаемся о том, что произошло, может нанести ущерб любому из нас.

Я паркую машину на улице и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Мне хочется сказать ей, чтоб написала мне позже письмо, или даже смс. Просто дала знать, что она в порядке, что я не такой ужасный, каким себя считаю.

Я открываю рот, но она смотрит на меня в упор и говорит:

— Бригс, я влюблена в тебя.

Моя душа разрывается на части.

— Что? — шепчу я, едва веря своим ушам. Сердце бьется чертовски быстро.

Она кусает губы и кивает.

— Прости. Это правда. И я не собиралась вообще говорить тебе, но мне нечего терять, кроме недели работы, — она улыбается, как бы для себя. — Я люблю тебя.

Затем она выбирается из машины, хлопает дверью и бежит через улицу.

— Подожди! — зову я, но она не останавливается. И что тут скажешь?

Моя драгоценная правда о том, что я тоже люблю ее, принесет больше вреда, чем пользы.

Глава 11

БРИГС

Лондон

Наши дни

— Профессор МакГрегор? — приглушённый голос следует за стуком в дверь,

Я отрываюсь от работы раздражённый тем, что меня прервали. Впервые за многие годы я читаю свою рукопись, пытаясь вернуться к тому настрою, который позволит мне закончить книгу. Встреча с Наташей два дня назад подпитала мое творческое начало, как энергетическая батарейка, которую, наконец, зарядили, и я не хочу терять импульс, пока он у меня вообще есть.

Может быть, если я промолчу и не издам ни звука, они уйдут.

Кроме того, у меня такое чувство, что я знаю кто это.

— Есть кто? — голос звучит снова, и тот, кто за дверью пытается повернуть ручку.

Дверь поддаётся.

Черт.

Знал же, что следовало запереть дверь.

Мелисса просовывает голову.

— Я не вовремя?

Я строго смотрю на неё поверх очков для чтения.

— Вроде как, да.

Она улыбается, извиняясь.

— Мне жаль.

И все же заходит в комнату, подходя к моему столу, в руке стопка бумаг.

— У меня лишь парочка вопросов о проверке работ.

Я вздыхаю и быстро сжимаю переносицу. На самом деле, я не могу отказать ей, ведь она мой ассистент.

— Ладно, что за вопросы?

— Вы в порядке? — спрашивает она, наклоняя голову.

— Я в норме, — говорю ей. — Просто болит голова.

Просто хочу, чтоб ты ушла. Есть в Мелиссе что-то отталкивающее. Я просто не могу понять что именно. Возможно это из-за того, что она сказала мне держаться подальше от Наташи, а я не послушал. И, если мне повезёт снова увидеть Наташу, я собираюсь спросить ее, правда ли, что она попросила об этом Мелиссу. Что-то говорит мне, что нет, она этого не делала, не по тому, как она смотрела на меня в понедельник вечером.

Не поцеловать ее, было, безусловно, правильно.

И все же я ещё сожалею об этом.

— Что ж, — говорит она, присаживаясь на край моего стола, короткая юбка приподнимается, демонстрируя ноги. — Честно не знаю, что делать. Я никогда никому не ставила оценки. Не уверена, что такое хорошее эссе, а что такое плохое.

Я поднимаю бровь.

— Конечно же, вы знаете, что такое плохое эссе.

Она пожимает плечами.

Я объясняю:

— Смотрите, просто подумайте о своих эссе и оценках, которые вы за них получали. Выберите свою высшую оценку и работайте в обратном направлении. Если эти эссе не дотягивают, ставьте оценку ниже. Или, если вы заметили худшее эссе в куче, оцените его соответственно другим.

— Просто здесь так много власти, — она кладёт руку себе на грудь. — Если бы я захотела, то могла бы погубить жизни этих студентов. Полностью разрушить их.

Я хмуро смотрю на нее.

— Вы могли бы, но вы не будете. Они старшекурсники. Просто дети. К концу семестра вы получите лучшее представление о том, кто делает добро и кто в нем терпит неудачу, но сейчас вы должны указать им направление и дать надежду. Будьте как можно более конструктивной.

— Не думаете, я могла бы лучше оценить их работы, если бы лучше понимала, как мыслит ваш мозг?