— А что если я хочу, чтоб ты докучала мне?

— Это легко устроить, — говорит она, пробегаясь пальцами по моему лицу. — Ты же знаешь, какой я бываю надоедливой.

— Едва ли, — говорю ей.

Но еще рано. Честно говоря, не думаю, что вообще смогу спать сегодня. Я парю в облаках. Я безумно люблю девушку передо мной, и уснуть, значит лишиться вида ее лица, ее слов, прикосновений.

Так что мы идем на крошечную кухню, чтобы приготовить чай, а затем садимся на диван. Мы не ложимся до трех утра, просто говорим обо всем на свете, моя рука вокруг неё, пока она расслабленно прижимается ко мне.

Быть с ней так же просто, как раньше, словно мы созданы друг для друга, но теперь мы на другом уровне. И так ощущается абсолютно правильно, настолько, что я даже не могу описать. Мы обсуждаем надежды, мечты, будущее, и хотя все ещё неопределённо, она здесь со мной, и я держу ее.

И теперь не отпущу.

Затем она неожиданно засыпает в моих руках. Я поднимаю ее и осторожно отношу в кровать. Несколько мгновений я наблюдаю за ней, в груди разливается тепло от этого вида, а затем направляюсь в гостиную, чтобы урвать несколько часов сна.

Будильник на моем телефоне звонит в семь, но Наташа все ещё спит, так что я быстро прыгаю в душ. Мой рейс в половину одиннадцатого и я сразу же из аэропорта отправлюсь в университет.

Я надеваю ту же одежду, что и вчера и начинаю думать о том, когда сказать Миранде. Мне понадобится несколько дней, чтобы набраться храбрости, но это необходимо сделать. Расплата будет страшной, но ради Наташи я с удовольствием пройду через этот огонь.

— Ты уходишь, — слышу я сонный голос Наташи, когда допиваю чашку растворимого кофе на кухне. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как она прислонилась к дверной раме, одетая в большую футболку и ничего больше.

Я встаю, ставлю чашку в раковину и подхожу к ней, обнимая ее маленькую крошечную талию.

— У меня скоро рейс, — бормочу я, прежде чем деликатно целую в губы.

Она обнимает меня, крепко удерживая в объятиях.

— Что, если это все? — шепчет она мне в шею.

Я качаю головой, вдыхая ее аромат.

— Это не так. Это только начало. Нас. Нашей новой совместной жизни. Она не будет лёгкой, но мы будем вместе.

— Но столько всего может случиться...

Я отстраняюсь и отвожу волосы с ее лица.

— Таша. Пожалуйста, — целую ее в лоб, — мы будем вместе, обещаю.

Я иду к двери, рука на ручке.

— Я напишу тебе, когда приземлюсь, хорошо?

Она кивает, кусая губы.

— Все будет хорошо, — говорю ей.

Открываю дверь.

И там стоит девушка, готовая постучать.

Я шокировано отпрыгиваю назад.

— Мелисса, — тихо вскрикивает Наташа.

Девушка, темные волосы, широкий лоб и одетая в спортивную одежду, подняв брови, смотрит то на меня, то на неё.

— Извини... Наташа, думала, мы собираемся побегать утром

— Ой, точно, — говорит Наташа. — Я, э-э-э, я сейчас.

— Я как раз ухожу, — говорю я девушке, надеясь, что у Наташи не будет никаких неприятностей из-за этого. Мелисса смотрит на меня недоверчиво, хотя и с небольшим отвращением на лице.

Я прохожу мимо нее и вниз по лестнице как раз вовремя, чтобы услышать, как Мелисса возмущается:

— Кто это, черт возьми, был?

Мужчина, которого она любит, — думаю про себя. — И мужчина, который любит ее.

Я останавливаю такси и еду в аэропорт, обратно к жизни, которая вот-вот изменится навсегда.

Глава 13

Наташа

Лондон

Наши дни

Я никогда в своей жизни не ходила так быстро, и это нелегкий подвиг, когда зрение размыто от слез, а грудь горит от отчаянной потребности кричать. Но если я не буду идти на станцию Бейкер-стрит, так, словно от этого зависит моя жизнь, Бригс может догнать меня. И если Бригс снова догонит меня, я знаю, что буду бессильна в его объятьях.

Я уже сожалею об этом, сожалею обо всем. Слова, что я сказала... набросилась на него, словно лишь одна я несла бремя вины, словно я единственная, кто что-то потерял. Я пыталась причинить ему боль, и даже не знаю зачем, когда он уже прошел через такое количество боли.

Когда он поцеловал меня, я ощутила себя так, словно вернулась назад в то время, когда любила его. От этого у меня перехватило дыхание. И я испытала чертов страх. Страх, что снова упаду. Страх, что через несколько секунд после сближения чудовищность нашего прошлого разлучит нас.