Предполагаю, именно это и произошло. Только я сделала это своими руками, а не его, и судьба была ни при чем. Я наконец-то контролирую ситуацию.

Хотела бы я, чтоб было по-другому. Я не всегда двигаюсь в правильном направлении.

Я сажусь в поезд и, когда двери закрываются, вздыхаю с облегчением, зная, что Бригс не вошел за мной. Здесь довольно пусто, и даже при том, что в голове бардак, и мое тело истощено, я не могу не смотреть на пару в нескольких сиденьях от меня напротив.

Девушка невысокого роста с голубыми волосами, стрижкой как у эльфа и кольцом в носу сидит у него на коленях. Он выглядит как типичный спортсмен, которого можно увидеть в Америке, загорелый с большими мускулами, падкий на рубашки-поло, только я готова поспорить, что он капитан команды по крикету или чему-то в этом роде.

Мои глаза обращены на них не только из-за того, насколько они разные, словно если бы они были снова в старшей школе, они определенно не встречались бы, но и из-за того, насколько непринужденно они общаются друг с другом. Они даже не разговаривают и не целуются. Они просто смотрят друг на друга, улыбаясь глазами, окутанные в собственный прекрасный мир.

Сердце болит так сильно, что практически горит.

Я хочу подобного.

Мне это необходимо.

И у меня могло бы быть такое.

Уже дважды.

Счастливая парочка выходит из поезда на моей остановке, поэтому я всю дорогу вынуждена смотреть на них с ревностью и восхищением. Мой разум продолжает возвращаться к взгляду на лице Бригса, когда я сказала ему, что мы бесчестим мертвых. Как будто я ударила его так сильно, как только могла.

И все же он все еще стоял там, желая, чтобы мы двинулись дальше, чтобы получили еще один шанс. После всего, что я сказала, и всего того, через что мы прошли, он хотел, чтобы мы начали все сначала.

Можем ли мы сделать это? Можем ли мы действительно оставить все позади и начать с нуля? Забыть старую любовь и построить новую?

Я хочу в это верить, правда, хочу.

Слишком многое поставлено на карту.

В конце концов, дело не только в вине за смерть Миранды и Хэймиша. Дело в том, что после этого я никогда не видела Бригса. Когда мое сердце разбилось, как стекло, пока я горела от стыда.

Он разбил меня на части.

И именно это легко может случиться снова. Нет никакой гарантии, что этого не произойдёт. Бригс может так же легко запаниковать, как только что поступила я. И если все станет серьёзно, что произойдет, когда мы встретим его семью? Если он познакомиться с моей? Сможем ли мы когда-нибудь рассказать им, как мы впервые встретились?

Другая причина в том, что у нас нет иного выбора, кроме как стать чем-то серьезным. Возможно, мы начинаем с начала, но в тот момент, когда мы окажемся в кровати, мы станем всем. Я знаю его. Знаю себя. Никаких медленных детских шагов.

Просто не уверена, что готова ко всему этому.

И не уверена, что смогу жить ни с чем.

Я возвращаюсь в квартиру, и Мелисса, как обычно, ждет меня. Она словно перестала ходить на свидания или спать в тот момент, когда я начала ходить на эти встречи, и она теперь болтается дома, ожидая меня. Как моя мать. Конечно, она думает, что я выхожу с выдуманным «Брэдли» из программы по истории искусств и, прежде чем я ушла сегодня вечером, она возлагала на меня большие надежды.

Но когда она видит мое лицо, голодный до подробностей взгляд пропадает. Она подходит ко мне, воркуя:

— Что случилось?

Мне нужно придумать оправдание, но я чувствую, что больше у меня их не осталось.

— Он продинамил меня, — говорю я, заходя в свою спальню, прыгая на кровать и снимая сапоги.

— Что? — Восклицает она. — Почему ты сразу же не вернулась домой?

— Я действительно хотела посмотреть фильм, — говорю ей, чувствуя себя плохо из-за того, что лгу. — Я привыкла ходить туда одна.

— Может он пошёл не в тот кинотеатр. Или, — она щёлкает пальцами, — может это ты напутала.

Я качаю головой.

— Нет. Я позвонила ему, и он сказал, что забыл, что занят и перезвонит мне. На заднем плане было слышно, как хихикает девушка. Он так и не перезвонил, — я вдобавок пожимаю плечами, не делая из этого большое событие. — Все нормально. Зато я вышла из дома.

— Но ты выглядишь такой расстроенной, — говорит она. — Твоя тушь размазана. Я не видела тебя такой ... ну с тех пор, как он, тот, которого нельзя называть…

Профессор Голубые Глазки.

Измученное лицо Бригса всплывает передо мной, и я быстро закрываю глаза, словно это поможет ему уйти. Он сияет в моем сознании сильнее, чем когда-либо.

— Я просто... — цепляюсь за правильные слова, слова, которые не являются ложью. — Обескуражена. И разочарована.

— Да, я понимаю, — медленно говорит она. — Должна сказать, Таша, приятно видеть, как ты страдаешь.

Я поднимаю брови.

— Ты серьезно?

Она ухмыляется в ответ.

— Я просто говорю, с тех пор, как ты вернулась в Лондон, последние несколько месяцев ты была чертовым роботом. Я понимаю, что ты пытаешься укрепить баррикады и двигаться дальше, но время от времени тебе нужно испытывать хоть какие-то эмоции, даже плохие. Они не делают тебя слабой.