Я вспоминаю все это и знаю, я никогда не был настолько честен, никогда не был настолько уверен в чувствах, как тогда. И поэтому я должен почтить кое-кого.

Я должен почтить память других людей.

Перед тем, как отправиться в аэропорт, я прошу водителя такси высадить меня на кладбище, где похоронены Миранда и Хэймиш. Останавливаюсь перед их могилами и опускаю наспех составленный букет поздних цветов, которые выбрал в саду моей мамы.

Утром здесь тихо, почти пусто и светит солнце. Все еще лежит туман, и птица рядом все поет и поет, сладко щебеча мелодию. Словно звуки весны, хотя наступает осень. Может быть, это знак возрождения. Возможно, мне больше не нужны признаки.

Я прочищаю горло и становлюсь над могилами, блестящими надгробными камнями.

— Вы оба знаете, что не проходит и дня, когда я не думаю о вас. Что я помню каждую красивую деталь. Это никогда не изменится. Пока я продолжаю жить, это никогда не изменится. Благодаря хорошему и плохому вы оба многому научили меня, и более того, вы научили меня тому, что значит быть живым, — я прерываюсь, делая глубокий вдох. — Я просто хотел, чтобы вы оба знали, что я люблю вас. И что я нашел кое-кого, кто делает меня очень счастливым. Все случилось так, как никто из нас и не думал, и хотел бы я, чтоб в моих силах было сделать так, чтобы вы оба были здесь со мной. Но, правда в том, что у жизни для нас другие планы, колоссальнее, чем те, которые у нас самих. Думаю ... думаю, я, наконец, готов двигаться дальше. Не знаю, куда иду, но знаю, чего хочу, и я буду бороться за это. Мне просто нужно было ваше разрешение, ваше прощение, прежде чем я пойду вперед.

Я знаю, что мертвые не могут ответить, но это не значит, что я не жду. Закрываю глаза, принимая печаль, горе и выдыхаю надежду. Я чувствую это в своих костях.

Я чувствую любовь.

И я чувствую свободу.

Глава 22

НАТАША

Прошло две недели с тех пор, как я в последний раз разговаривала с Бригсом тем ужасным днем в его кабинете, где я не только разбила себе сердце, но и сломала его тоже. Две недели и образ его, разваливающегося на моих глазах, эта боль и пустота, написанные на его лице, все время у меня перед глазами. Это все, что я вижу. И во сне, и когда просыпаюсь. Это мое наказание за то, что бросила его, чтобы поняла, как сильно обидела его.

Но я ранила и себя. Очень сильно. И меня нельзя исцелить. Как и раньше, я на краю черной дыры и очень близка к падению. Я знаю, что свободное падение очень похоже на любовь. Но счастливого конца нет.

Не знаю, как мне удается не опустить руки. Возможно потому, что я знаю, что такое глубина. Может быть, потому, что, на этот раз, это был мой выбор. Я просто знаю, что это единственное, что я могла сделать. Я разрушила его в прошлом, и наша любовь отняла у него очень много. Я больше не буду этого делать.

И, возможно, это потому, что я знаю, что, в конце концов, не смогла бы это пережить. Как он мог бы любить меня, смотреть на меня, когда знал, что я причина, по которой ему пришлось отказаться от идеальной карьеры?

Он бы обижался на меня. Я сама бы злилась на себя.

Мы бы расстались.

И у него бы снова ничего не осталось.

В его жизни было слишком много плохого.

Я просто не могу так поступить.

Ужас в том, я знаю, что он любит меня больше, чем любит свою работу. Я знаю, что все, что он сказал - правда, что ради меня он в одно мгновение оставит свою работу, сделает это ради нас. Я это знаю, и поэтому не могу допустить. Не могу позволить ему сделать такой выбор.

Так что я сделала выбор за него.

И я умираю внутри. Медленно.

Но неизбежно.

Все усугубляется тем, что я не только продолжаю встречаться с ним в колледже, к счастью, на расстоянии, хотя мне даже больно видеть его тень, но я все еще живу с Мелиссой.

И не потому, что не пыталась это исправить. Я постоянно сижу на Крейглисте и каждый день ищу соседей по квартире. Я не сдаюсь и посещаю квартиры, когда не на учебе. Но это не так просто, когда у вас не так много денег, и учеба только началась. Я почти согласилась делить квартиру с одной сердитой девушкой, пока она не сделала чрезмерно расистский комментарий о ком-то, кто подал заявку, и тогда мне пришлось убежать оттуда со всех ног.

Нет никакого лучика надежды. Никакой спасительной благодати. Мелисса не говорит мне ни слова, но почему-то это лишь ухудшает ситуацию. Она все время наблюдает за мной, пытаясь понять, куда я иду, что делаю. У меня словно есть долбаный частный детектив, следующий за мной по пятам и ожидающий, когда я совершу ошибку.

Но я ничего не делаю. Я не общалась с Бригсом, и, не считая двух электронных писем, которые я быстро удалила, собрав в кулак всю свою волю, я ничего не слышала от него. Я делаю все, что могу, чтобы удержать его в стороне от неприятностей, позволяя ему жить жизнью, которая была у него до этого.

Мне больше нечего скрывать.

Ну, честно говоря.

Это не совсем правда.

У меня задержка.

Приличная задержка.

Обычно у меня довольно регулярный цикл, поэтому это пугает меня до чертиков, и, конечно же, я вспоминаю, что у нас был незащищенный секс в Эдинбурге. На следующий день я приняла таблетку, может, чуть позже, чем должна была, но это должно было сработать, примерно в девяносто девяти процентах случаев.

Я не могу быть этим одним процентом.

Не могу.