Я предложил ей присесть на диван, и, немного поколебавшись, она мое предложение приняла.

— Из-за вас у нас столько проблем, — сказала она. — Вы даже не представляете сколько. Похоже, вы делаете все возможное, чтобы выставить нас некомпетентными идиотами. — Скрыть озабоченность и депрессию ей не удавалось.

— Со стороны вашего начальства нечестно ожидать, что вы меня остановите, — заявил я. — Вот если меня поместить под домашний арест с вооруженной охраной, тогда да.

— Конрад, — сказала она, — мне жаль, что я не могу рассказать вам все, что мы выяснили. Но верьте мне, если бы вы знали то, что известно нам, вы бы вели себя совсем по-другому. Дождитесь суда. Тогда вам все станет ясно. Дело ведь не самое простое. Знаете, мне даже этого вам сообщать не следовало.

— А о чем вы мне можете рассказать?

— Мы наметили дату суда — примерно через шесть месяцев. В Оулд-Бейли.

— Фантастика.

— Может, вам лучше уехать в продолжительный отпуск или сменить место жительства?

— Как там Тони Смарт? — спросил я.

— Напуган, — ответила Психея, а затем сообразила, что я ее подловил, и добавила: — Вот дерьмо!

— Можно ли утверждать, что своими действиями я успел нарушить закон?

— Нет, не думаю.

— Как по-вашему, кто залил красной краской мою дверь? Может, мне стоит обратиться в полицию?

— Вы причинили нам столько неприятностей, что я не удивлюсь, если это были разозленные полицейские.

— Значит, вы знали об этом?

— В газете были фотографии.

— Думаю, мне понадобится защита полиции. Те, кто избил Тони Смарта, могут навестить и меня.

— Вы будете в полной безопасности, если уедете куда-нибудь.

— Я узнаю на суде, кто был отцом ребенка?

— Я не имею права чинить препятствия расследованию, сообщая вам, какие улики будут использованы.

— А вы проявите чуточку воображения. Если хотите, чтобы я остановился, дайте мне, что хочу я. Скажите, чей был ребенок. Скажите, кто заказал убийство Лили. Или хотя бы пообещайте покарать того, кто заказал это убийство.

— Не знаю насчет первых двух пунктов, но вот по поводу последнего — да. — Она смутилась, как будто проболталась о чем-то. — Послушайте, Конрад, на меня оказывают сильное давление. Некоторые полагают, что если бы на моем месте был мужчина, он бы удержал вас под контролем. Каждый раз, когда вы что-то выкидываете, обвиняют меня. Никто вас даже пальцем не трогает. Только из-за того, что вы немного полежали в коме и в вас стреляли. Это несправедливо, мать вашу. Пусть уж лучше кто-нибудь выстрелит в меня. Тогда мне будет гораздо легче.

— Хотите чаю? — спросил я.

— Пожалуйста, ради меня, прекратите все это. — У нее на глазах появились неподдельные слезы.

— Послушайте, — сказал я, — может, признаем, что измываться друг над другом нас вынуждает сексуальное напряжение? Нам ведь так и хочется стащить друг с друга одежду. Давайте лучше отправимся в постель и хорошенько трахнемся?

Психея взглянула на меня с еще более обиженным видом, если это только было возможно.

— А попробовать стоило, — резюмировал я.

— В каком же извращенном мире вы обитаете, Конрад! Это ведь не страница писем в мужском журнале — это наша с вами реальность.

— Но разве не здорово было бы заняться сексом, когда под дверью собрались репортеры центральных газет, не подозревающие, что тут происходит? Разве это не дало бы вам почувствовать свою силу и власть? А как это было бы порочно!

— Да, Конрад, вам только что удалось развеять остатки моих добрых чувств по отношению к вам. Если вы продолжите расследовать это дело самостоятельно, я добьюсь вашего ареста.

— Вы сможете меня арестовать, если я нарушу закон.

— На это не рассчитывайте. Это нас и раньше не останавливало.

— Ну хорошо, хотя бы отсосите у меня, — сказал я. — Без полноценного полового контакта, а? Давайте.

— Вы отвратительны, — бросила Психея.

— Люди вообще отвратительные существа, — проговорил я. — Дело не в этом. Секс — это совпадение двух отвратительностей. Я просто проверяю, не совпадут ли наши.

Психея встала и взяла свою дешевую сумочку, с которой она ходила на работу.