– Убирайся вон из моего дома!
– взревел царь.

Толстяк отсмеялся и ушел вразвалочку, а за ним следовала вся его свита.

Гальмет рвал и метал. Он послал слуг найти Онерона или Амфи, но те так и не могли этого сделать. Через два дня в спальню к царю проникли неизвестные и придушили его. Царские покои были разорены, гарем разогнан, наложницы убиты.

...Когда Онерон узнал об этом от человека, близкого ко двору, миновало много дней. Сам же он раскрыл в нужный час свое послание: там говорилось, что он должен найти дом женщины - жены плотника на краю города. Она была подкуплена врагами Гальмета и отдала своего сына вместо мертворожденного царевича. Тот думал, что растит настоящего принца. И вот сейчас они сидели вместе с Амфи во дворике у дома его настоящей матери, которая наконец обрела сына.

– Он постоянно говорил мне, что скоро у меня появится брат или сестра, и они будут лучше меня, - вспоминал Амфи.

– Правильно, ведь ему нужен был настоящий наследник. Его плоть и кровь. А до тех пор он использовал тебя.

– Он ненавидел меня. Всякий раз, когда мы оставались одни, я дрожал от ужаса в ожидании смерти. А ему нравилось на это смотреть.

Онерон погладил мальчика по голове.

– Он сам себя погубил. Решив отравить тебя, он подослал к тебе под видом южных торговцев своих наемников, но не учел, что цветение ядовитого цветка вызывает видения из будущего. И когда ты предрек его гибель, он испугался по-настоящему.

– Он мучил меня, - Амфи закатал рукава и подол рубахи, обнажая тощее тельце, все иссеченное шрамами.
– Хотел выведать, как это произойдет. Но так ничего не узнал.

– Потому что ты сам ничего не знал. Это тебя спасло.

Амфи взглянул на Онерона.

– Меня спас ты.

– Нет. От меня здесь ничего не зависело. Ход событий был предопределен заранее. Все действия людей предопределены и учтены, и все мы создаем то, что будет.

– Именно поэтому важно не знать свое будущее?

– Важно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о камень. А если ты все время будешь смотреть на горизонт, то расшибешься и упадешь. Человеку надо жить настоящим, потому что это дорога, которая приведет его к будущему.

Онерон пробыл в семье Амфи в гостях, рассказал о пути Фа, а потом отправился дальше.

Его путь лежал на юго-восток.

Миновав горные тракты, он снова спустился в долину. Но на этот раз впереди расстилались не джунгли, а холмистая местность, словно решето, пронизанная озерами и болотами. Климат тоже изменился. На смену солнечным дням, пришли дождливые. Впрочем, здесь дули не такие сильные ветры, как на взгорье. Тропа терялась в грязи, но, следуя показаниям навигатора, Онерон уверенно шел дальше. Людские селения ему попадались мало. Пройдя пару деревень, он убедился, что здешние люди относятся к чужакам настороженно. Хотя никто не проявлял по отношению к нему открытой вражды, мало кто выказал Онерону гостеприимство. Все чаще ему приходилось ютиться на задворках, где-нибудь в амбарах.

Со вел аудиодневник. Каждый день он старался записывать свои наблюдения, чтобы в будущем эту информацию можно было обобщить и изложить в виде связного научного труда.

Однажды он забрел по дороге в городок на холме, окруженный рвом и обнесенный высоким частоколом. Глинобитные, крытые соломой дома словно прижимались к земле.

– Кто ты?
– спросили его угрюмые люди, когда Онерон появился на площади перед ратушей.

– Путешественник.

Тогда к нему приставили охранника и отправили к городскому начальнику. Это был сутулый, худой старик с заостренными чертами лица. Они долго беседовали. Онерон с удовольствием рассказал все, что видел на своем пути, не забыв упомянуть учение маоров о солнечном боге. Старик предложил разделить с ним стол.

– Я обеспечу тебе кров. Оставайся, насколько хочешь.

– Благодарю тебя, добрый человек.

Впервые Онерон встретил дружелюбное отношение. Вечером он прогуливался по городку и знакомился с местными жителями. Те разглядывали его с тревожным любопытством, но Онерон давно привык к подобным взглядам. Город был разделен на несколько секторов, верхний и нижний. В нижнем были построены жилые дома и склады. В верхнем городе располагались торговые ряды и лавки ремесленников. Забравшись на самую высокую точку, можно было наблюдать окружающие болота на много миль вокруг. В воздухе разливалась вечерняя мгла, в которой тонули звезды.

Онерон заметил, что одна сторона города не защищена стеной. Вместо преграды холм плавно опускался к поляне, у дальнего края которой темнели корявые силуэты. Онерон стоял на краю города и вглядывался туда в ночных сумерках, но темнота сгущалась так быстро, что в ней потонуло все.

Сзади зашушукали. Раздался детский смешок.

– Кто здесь?

Топот быстро удирающих ног. Но Онерон знал, что не все из детей испугались.

– Что там, внизу?
– спросил он, не особенно надеясь на ответ.

– Лабиринт, - ответил кто-то громким шепотом.
– Но туда запрещено ходить.

Силуэты на том конце поляны окончательно слились с корявыми кронами деревьев и чернотой горизонта.

– Почему запрещено?

Но обладатель голоса уже скрылся. Онерон стоял один в ночи. Вскоре он вернулся к гостинице, куда был поселен, и занялся другими наблюдениями. Однако постоянно возвращался мыслями к загадочному темному лабиринту.

На следующее утро начальник города предложил Со:

– Останься у нас гостем столько, сколько пожелаешь, странник.