В глазах женщины блестят слёзы, готовые вырваться в любую секунду.

Она складывает руки вместе в жесте, готовая молиться, и её лицо светится.

– О, боже, как бы это было здорово! Но я не смогу вот так просто взять их у тебя, дорогая. Мне не чем отдавать взамен, - её голос ломается и она отводит взгляд на Картера, который молча изучает моё лицо.

Краем глаза замечаю немой вопрос в его глазах, но быстро возвращаюсь к его маме, так как не могу совладать с собой. Я сжимаю кулаки и глубоко дышу.

– Ничего не нужно. Это будет моей вам благодарностью за то, что помогали мне, когда я была маленькой.

Она улыбается и кратко кивает. Садится снова за шаткий стул, собирает все бумаги по стопкам, но все разлетается, когда руки миссис Чейз дрожат.

Мы с Картером поспешили помочь ей все поднять и, когда я собирала у неё бумаги, улыбаясь, Картер попытался отвести её в сторону.

– Мам, не переживай. Отдай это Эйвери, она все сделает. Идем, уложим тебя в постель.
– Картер, не глядя в мою сторону, ушёл вместе со своей мамой в соседнюю комнату, закрывая дверь.

Пока я приходила в чувства, собирая каждую квинтацию в отдельную стопку, до меня доходил реальный смысл того, что я сказала. Просто идиотка.

Мне придётся столкнуться с прошлым. Но ради спасения этого дома, в котором проходило детство Картера, я должна была сделать это. Потому что отчасти это и мой дом тоже.

– Она уснула, - отозвался глубокий голос.

Мои плечи вздрогнули и я повернулась, кивнув быстро головой. Картер медленно прошёл ко мне, на секунду задерживаясь возле меня. Он опустил свои серые притягательные глаза и вздохнул, снова закрывая. Мы так близко, почти висим на краю тонкой проволоки, которая может в любой момент порваться.

– Хорошо, - выдыхаю я, смотря вниз.

Его пальцы обхватывают мой подбородок и поднимают вверх, чтобы я смотрела прямо на него. Его пальцы нежные и еле касаются моей кожи, но мне уже не хватает воздуха. В его глазах слишком много печали, от которой моё сердце разрывается на осколки.

Мне хочется притянуть его к себе и никогда не отпускать.

Наверное, самое ужасное в дружбе между девушкой и парнем - со страхом ждать момента, когда каждый поймет, что это уже не дружба. Что напряжение между ними это не просто привязка, а зависимость. Что желание видеть друг друга каждый день не просто желание, а волнительное предвкушение. Но все равно никто не признаётся в этом.

– Спасибо, что приехала, - сказал он хриплым голосом. Я сглотнула, не в силах ясно мыслить. В конце концов я не ради него приехала.

– Я приехала помочь твоей маме, - говорю ему, переходя на шепот. Мне придётся сделать этот шаг первой.

Я закрыла глаза, вздохнула и отстранилась на безопасное расстояние. Мне нужно было идти. Нужно уйти, пока не стало поздно.

С клокочущим сердцем хватаю все счета, которые были на столе, притянув к груди, пячусь к выходу.

– Мне нужно идти. Скажи своей маме, что я приду завтра вечером к ней, ладно?
– нервно говорю я, стараясь не расплакаться.

Воспоминание сидевшего Картера возле фонтана и признававшего мне в своих чувствах тут же вспыхнуло в голове. Он же мог признаться, что любит меня? Но он этого не сделал. Он просто сказал, что я ему симпатична и боится потерять меня.

Хотя на самом деле его слова послышались слишком заученными, стертыми до дыр. Как если бы брат говорил своей сестре о том, что он любит её или у неё красивое лицо. Что главное, это разбивало меня.

Ещё я заметила, что Картер больше не носил костыли, чему я была безумно рада. Он шёл на поправку.

Картер делает шаг ко мне, протягивая руку. Его кадык движется, когда его голос прорывается сквозь шум в моих ушах.

– Я передам.
– Он сжимает руку в кулак и убирает её.
– Хорошо.

Я киваю и отворачиваюсь. Когда открываю дверь, его голос останавливает меня.

– Эйвери?

Я сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком.

– Да?

Минуту он молчит. Я думаю, чтобы сделать сейчас? Что сделает он? Такое чувство, что в животе поселился страх, который никак не мог назвать своего имени.

– Я буду тут до конца недели.

Я усмехаюсь, хотя внутри зарождается свет.

– Хорошо. Выздоравливай, Картер.

И я выбежала из его дома, как пуля, торопясь к себе домой, чтобы запереться внутри и попробовать сделать что-то с удушающей меня болью в груди.

Эйвери

На следующий день я проснулась как ни в чем не бывало. В груди саднило, но я старалась не обращать внимание. Я собрала волосы в один хвост, переоделась в домашний чёрный топик и свободные шорты, готовая что-нибудь сделать, лишь бы заполнить голову чем-то другим, кроме Картера.