– Молодой человек, скажите по буквам, как вы напишете слово: представление?

– П...р...и...д...с...т...а...в...

– Достаточно... Никакого образования... Так я и думал... Абсолютная некультурность. Ни проблеска тех лучших побуждений, которые отличают цивилизованного человека от диких обитателей лесов... Ни горячего стремления нести светоч в темные дебри невежества... Да понимаете ли вы, молодой человек, что не место я вам предлагаю, а великие возможности... блестящие возможности самоусовершенствования и служения ближним. Я предлагаю вам даровое образование.

Фейни беспокойно топтался на месте. В горле у него запершило.

– Если это по печатной части, я думаю, что справлюсь, сэр.

– Так вот, молодой человек, во время краткого опроса, которому я вас подвергну, помните, что вы стоите на пороге великих возможностей.

Док Бингэм долго рылся в ящиках своей конторки, отыскал там сигару, откусил кончик, сплюнул, закурил и снова повернулся к Фейни, который стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Не скажете ли вы мне свое имя?

– Фениан О'Хара Мак-Крири...

– Так... Ирландской и шотландской крови... хорошее происхождение... Я сам такого же. Вероисповедание?

Фейни замялся:

– Отец был католик, но...
– Фейни покраснел.

Доктор Бингэм засмеялся и потер руки.

– О, религия, какие во имя тебя совершены преступления. Сам я агностик... мне дела нет до звания и веры, когда я имею дело с друзьями, но иногда, мой милый, приходится плыть по течению... Нет, сэр, мой бог это Истина, светоч которой, воздымаясь все выше в руках честных людей, рассеет туман невежества и алчности и принесет человечеству свободу и знания... Согласны вы со мной?

– Я работал у дяди. Он социал-демократ.

– О, пылкая юность... Умеете вы править лошадьми?

– Думаю, сэр, что сумею.

– Ну так я не вижу препятствий к тому, чтобы вас принять.

– В вашем объявлении в "Трибюн" говорилось о пятнадцати долларах в неделю, сэр?

В голосе дока Бингэма послышались особенно бархатистые нотки.

– Фениан, мой милый, пятнадцать долларов - это минимум того, что вы можете зарабатывать... Вы слышали когда-нибудь о сущности кооперативной системы? Вот на этих-то основаниях я вас и нанимаю. Как единоличный владелец и представитель товарищества "Искатель истины", я располагаю исключительным подбором книжек и брошюр, обнимающих все отрасли человеческих знаний и все чаянья человечества... Сейчас я начинаю распространительную кампанию, которая охватит всю страну. Вы будете одним из моих агентов. Продажная цена книг - от десяти до пятидесяти центов. На каждой проданной десятицентовой книге вы зарабатываете цент, на пятидесятицентовой соответственно пять центов...

– Но разве не будет у меня твердой понедельной оплаты?
– заикнулся было Фейни,

– Что ж вы, цепляясь за цент, упустите доллар? Отказываться от единственной в жизни великолепнейшей возможности ради какой-то несчастной поденщины. Нет, я вижу по вашим горящим глазам, по вашему мятежному имени, почерпнутому из древних ирландских преданий, что есть в вас и воодушевление, и воля... Идет? Ну так по рукам, и убей меня бог, Фениан, если вы когда-нибудь об этом пожалеете.

Док Бингэм вскочил на ноги, схватил руку Фениана и потряс ее.

– Теперь, Фениан, следуйте за мной, нам предстоит одно крайне важное предварительное дело.

Док Бингэм нахлобучил шляпу на лоб, и они стали спускаться по лестнице.

Док был крупный мужчина, и на ходу жир колыхался дряблыми складками.

"Какая ни на есть, а работа", - подумал Фейни.

Первым делом они зашли к портному, где навстречу им выполз длинноносый землистый человечек, которого док Бингэм называл Ли. В мастерской пахло отутюженным платьем, бензином и кислотами. Ли говорил так, словно неба у него не было.

– Я совхем болен, - сказал он, - больхе тыхячи на дохторов кхинул, ни один чехт не помох.

– Но вы же знаете, Ли, что на меня вы можете положиться.

– Хонехно, Манни, хонехно, только слихком мнохо вы мне задхолжали.

Доктор Эммануэл Бингэм украдкой скосил глаза на Фейни.

– Могу уверить вас, Ли, что мое финансовое положение будет вполне упрочено не далее как через два месяца... Но сейчас мне и надо от вас всего-навсего две больших картонки, знаете, из тех, в которых у вас разносят костюмы заказчикам.

– На хто они вам?

– Нам, с моим молодым другом, пришел в голову один проектик.

– Ладно, берхите, только не путайте их в хрязные дела, на них мое имя.

Когда они вышли на улицу, таща под мышкой по большой плоской картонке с вычурно выведенной на них надписью: "ЛЕВИ и ГОЛЬДШТЕЙН. Срочное выполнение заказов", док Бингэм весело расхохотался.

– Что за шутник этот Ли, - сказал он.
– Но да будет вам уроком, Фениан, плачевная судьба этого человека... Бедняга страдает от последствий ужасной социальной болезни, покаравшей его за безумства юности.