Подойдя ко входному люку, кобыла постучала.

— Это я.

Ответа не последовало. Ещё один, более громкий стук.

— Ну же, открывай, — повторила она, буравя взглядом дверь. — Ладно, значит, хочешь по-плохому? Могу и по-плохому.

С этими словами она вынула бутылку виски, плюхнулась на землю перед дверью и принялась петь. Она пела громко, долго и ужасно, и единственная причина, почему не явились защитники, так это потому, что прежде они уже слышали эти песни. Она пела о друзьях. О любимых. О сожалении. О веселье. О горе. И пела она очень, очень паршиво.

Таким образом, на девятнадцатом круге про «И нет бы бутылочку виски прислать» голос кобылы рявкнул на неё сверху:

— Блекджек, заткнись!

* * *

Назойливое жужжание будильника выдернуло меня из сна. Я выпростала переднюю левую ногу из-под одеяла, нащупала в изголовье прикроватный столик и принялась дубасить моей… без ПипБаковой ногой по столешнице. Сильно.

— Ай! Дерьмо!

Шипя и жмурясь я уселась на постели.

— Кто прилепил мой ПипБак на другое копыто?

Погодите-ка. Эта потрёпанная, отстойная модель даже не моя!

— Что за шутки…

«Мама с меня шкуру спустит… ух…»

Со стоном я повалилась обратно на матрас и облизала губы, чувствуя кислую гадость во рту, и лишь после этого с трудом перекатилась на спину, пропыхтев:

— С добрым утром, Блекджек. Добро пожаловать в очередной захватывающий день в Стойле Девяносто Девять.

Я наполовину выползла, наполовину скатилась, наполовину грохнулась с кровати и энергично встряхнулась. Жизнь в Девяносто Девятом была обычной, а любое отклонение пресекалось кобылами охраны. У меня было полчаса, чтобы умыться, полчаса на приём пищи и ещё час, чтобы доложиться на посту. День, такой же, как и все другие с момента получения моей кьютимарки.

С неохотой я принялась копаться в куче накопившегося барахла.

«Эй, где-то тут ведь должны быть несвежие чипсы и пустые бутылки?»

— Уф… должно быть мама наводила порядок, пока была в увольнении. Надеюсь, это было мило.

Я ухмыльнулась. Мечтай, кобылка…

Мой рог засветился белым, и я, подняв магией с одной из куч комплект формы, нюхнула его… хм… когда это в последний раз моя одежда пахла пылью? Я отбросила комплект обратно в кучу и вытянула другой. Нюх-нюх… да, этот сойдёт.

Следуя к душевым, я миновала плакаты, задумывавшиеся, чтобы побуждать нас к товариществу и взаимопомощи… так, во всяком случае, нам постоянно твердили в школе. «Все мы в одной упряжке», гласил заголовок одной из картин, на которой абстрактная белая единорожка обнимала множество маленьких пони. Ещё на одной изображалась одинокая плачущая пони. «Не забывай», гласила надпись над ней.

Мимо меня прошла пара незнакомых пони и обе замерли. Глаза у обеих стали размером с блюдце.

— Эй, вы двое! Вам известно, кто взял мой ПипБак? — сердито спросила я, но они повернулись и бросились бежать. Тьфу, быть дочерью начальницы охраны то ещё удовольствие…

Когда я добралась до общественных душевых, мои уши уловили знакомое хихиканье. Проходя мимо кабинки, я взглянула на пару кобыл, что просто мылись и болтали о предстоящей смене. Хм… почему я ждала чего-то иного? Тем не менее, моя репутация была вполне очевидна, потому что эти пони, заметив меня, уставились с некоторым трепетом.

— Послушайте, если вы двое хотите заняться сексом, просто убедитесь, что делаете это не у всех на глазах. Я на вас стучать не буду, — проворчала я, умываясь.

— Чё… — ахнула одна из них.

— Она моя сестра! — возмутилась вторая, таращась на меня. — А ты кто?

Ась? Как они могут не знать? И откуда это чувство… неправильности?

— Блекджек. Я в охране, в смене В.

А, наверное в этом всё дело. Они, видать, из смены Б.

— Чем думаете заняться? Пойдёте на концерт Метроном? Или присоединитесь к оргиям Пинк Пиллоу? Не то чтобы меня приглашали…

Но кобылки смотрели на меня, будто я псих. Затем первая, как ни в чём не бывало, ответила:

— Я… Мы собирались пойти на повторное открытие Мегамарта. А затем заглянуть на Риверсайдский рынок.

Я врезалась мордой в кафель и распласталась в своей кабинке.

— Чего-чего? — пробормотала я, глядя на двух пони и чувствуя, как внутри меня что-то поднимается, словно приливная волна.

— Ну, да. В смысле, у песчаных псов есть лучшие образцы из спасённых технологий, что можно отыскать за пределами мегастойла, — ответила кобылка. — Ты в порядке?

Нет. Я была не в порядке. Вскочив на ноги, я бросилась вон из душевой, роняя капли воды и чувствуя, как внутри моей головы начинается агония. П-21 должен быть прямо здесь, в этой кладовке! Но кладовка была пуста! А здесь Дэйзи собиралась устроить мне засаду! Но там была только кобыла со шваброй. Я ворвалась в лазарет и уставилась на доктора, чувствуя, как моё дыхание всё ускоряется и ускоряется.