— Есть, — воскликнул отец, и катушка затрещала в его руках.

На том конце лески из воды выметнулся зеленый ленок. Он шлепнулся снова в воду, и на кругах, разошедшихся по улову, закачались куски льда.

Тут уж Игорь отложил удочку. Он взял сачок, перешел к отцу и сам начал советовать:

— Дай ему ходу, пап, дай — сорвется... Так, хорошо... Чуть-чуть подведи... Пусть походит, пусть, только плавно, плавно...

Игорь вцепился в борт и не отрывал взгляда от того места, где вскипала вода от сильных ударов хвоста большой рыбы. Леска позванивала, как струна, и казалось, вот-вот лопнет. Но отец предупреждал рывки. Он отпускал катушку, и ленок попусту растрачивал свою силу. И когда он успокоенно вставал на одном месте, отец начинал подтаскивать его, осторожно покручивая стальную катушку.

— Врешь, от меня не уйдешь, — приговаривал отец, скаля зубы от напряжения.

Постепенно ленок был приведен к борту лодки. Он заплескался в метре от ее отражения. Игорь повел к нему сачок. Рыба вяло отходила от сачка. Но отец неумолимо направлял водяного хищника к железному ободу сачка. Вот-вот Игорь должен был поддеть рыбину.

И тут из-за мыса выскочила черная лодка. Звук ее мотора ударил по тихому улову. На носу лодки стоял Куликов, а управлял моторкой моторист в валенках.

Лодка приблизилась, и голос Куликова перекрыл моторный перестук.

— Петр Васильевич! — крикнул Куликов, сложив трубкой ладони у рта. — Петр, ЧП!

— Что там такое? — Отец резко крутнул катушку. — Какое ЧП?

Зубастая пасть ленка показалась из воды. Блесна сверкнула на солнце и вырвалась из пасти хищника. Рыбина шмякнулась в воду.

— Держи!

Игорь потянулся за борт, выронил сачок и сам чуть не вылетел из лодки.

Сачок поплыл навстречу полным ходом идущей моторке. Но ни Куликов, ни моторист не обратили на него внимания. Моторка с размаху торкнулась бортом об их борт. Куликов порылся в кармане тужурки и вынул грязную бумажку, сложенную вчетверо.

— Петр Васильевич, увели наш полуглиссер! — заговорил он порывисто. — Васька Гиблое Дело и Шмель! Никак не мог я подумать, понимаешь, что они так рискнут... Завели полуглиссер и пошли куда-то вверх! Наглым способом! Вот записку оставили, что возвратят его в целости и сохранности да еще с жилой в придачу!

— Что? — отец схватил записку, смял и выбросил. — Идем вверх! Глиссер на порогах расколотит! Я им покажу!

— Сначала надо поймать, — заметил Куликов. — Где они теперь?

— Догоним! — сказал отец. — Глиссер спрятать не успеют...

— Только ты им не угрожай, — попросил Куликов. — Надо быть с ними поаккуратней, Петр!

— Ваши советы мне надоели.

— Не могли они зря рисковать! — ответил Куликов. — Видно, спугнули вчера их с этим аммонитом — решили играть до конца! Я тебя прошу, Петр!..

— Только наповадь — все растащут, — сказал отец, выхлестывая из воды якорь. — Нет, с ними надо показательно!

Мощный мотор ударил в воду синим выхлопом. Нос задрался кверху, словно отец хотел поднять лодку на воздух. Лодка рванулась к Витиму, выплескивая на берег волны. Мелкие льдинки вновь заколотились о ее борта. Куликовская лодка не отставала. Но все же отец успел вырваться вперед и шел стремительней, будто мотору подсобляла человеческая воля.

Игорь понимал эту ярость. Полуглиссер был на особом учете в управлении. Отец сам редко на нем плавал. Держали его для самого начальника управления и гостей, когда они наезжали в Витимск. Шмель и Васька, конечно, обнаглели. Лодку бы моторную — туда-сюда, а то полуглиссер! А теперь они могут свободно уйти, куда захотят. Разве темнота остановит!

— Рыбалку испортили, пес их куси, — доносил ветер слова отца. Он натянул козырек фуражки на глаза, и сзади выбились красные вихры. — Ни днем покою нет, ни ночью, ни в простой день, ни в воскресенье!.. А все научные экспертизы...

Игорь тоже был не согласен с таким поворотом дела в планах Шмеля и Васьки Гиблое Дело. Зачем же уводить полуглиссер? За него люди отвечают головой.

— Шаман! — крикнул отец, показывая вперед.

Прямо по носу возвышался посреди реки большой остров. Скалы на нем были выточены ветрами и водой. Они напоминали древние замки, поросшие тайгой. От обоих берегов остров отделяли широкие протоки, в которых торчали острые камни Шаманского порога. Понятно было, почему когда-то для своих жертвоприношений эвенки выбрали этот остров. И теперь на нем было запросто скрыться лихому человеку. И кажется, там кто-то был. Стлался сизый дымок над островом, предвещая близкий дождь, и как будто белел полуглиссер в заводи!

— Папа! — крикнул Игорь. — Люди!

— Надо прихлопнуть, пока не очухались, — ответил отец.

Вода с силой обтекала Шаман. Темнело от туч, затягивающих долину. Надо было спешить, но лодка все медленней продвигалась вверх. Отец вел ее зигзагами, огибая скалы. Отец хотел незаметно подойти к заводи, где белым пятнышком в воде колыхался полуглиссер.

Но на острове заметили преследователей. Над кустами внезапно мелькнули черные шапки, взревел мотор, и полуглиссер от Шамана отчалил.