Глаза Сиварека широко раскрылись. Он понял, что не было смысла что-то скрывать.

— Откуда вы это знаете, генерал?

— Потому что я проинформировала его, сэр, — сказала майор Нэнси Чешир. Она вошла в инструктажную и закрыла за собой дверь. — Мы перехватили спутниковые данные и записи радаров, после чего объединили их с информацией от поста перехвата ЦРУ и связали все воедино. Мне не понятно, почему вы решили не информировать НАТО о случившемся…

— НАТО? А что НАТО? — Фыркнул Сиварек, глядя на женщину-летчика-испытателя. — НАТО игнорировала Турцию с тех пор, как мы были приняты в организацию. Нам позволили быть единственным не христианским членом эксклюзивного европейского клуба только потому, что вы не хотели, чтобы мы попали в сферу влияния России и тем более, не стали коммунистами сами. Мое правительство, видимо, достаточно разуверилось в руководстве НАТО после сначала суетной и политически мотивированной интервенции на Балканы, а теперь и вашего настойчивого желания не вмешиваться в дела своих европейских союзников. Турции придется позаботиться о себе самой, без помощи Америки.

— Генерал, я не хочу сказать, что наши отношения с Турцией были образцово-показательными, — сказала Чешир. — Я не намерена извиняться или предлагать вам какие-либо объяснения. Я хочу сказать вам только то, что мы полагаем, что знаем, кто атаковал ваш F-16 и полагаем, что у нас есть способ помочь вам защититься от новых атак.

— Кто это был?

— Мы полагаем, что это был малозаметный истребитель-бомбардировщик, — сказал Роман Смолий. — Советский малозаметный истребитель-бомбардировщик, построенный много лет назад, но введенный в строй только недавно. Он представляет собой сочетание истребителя и бомбардировщика, имеющего столь же эффективные возможности для воздушного боя, как и для ударов по земле. Его технологии снижения заметности относятся, в лучшем случае, ко второму поколению, но чрезвычайно эффективны против стандартных средств ПВО — в том числе развернутых как в моей, так и в вашей стране.

— Откуда вы все это знаете?

— Потому, что я участвовал в его создании, — сказал Смолий. — Несколько лет назад, в советском научно-исследовательском институте в Литве. — Вздохнув, он быстро все объяснил на одном дыхании. Глаза Сиварека широко раскрылись от полного шока. — Мы считаем, что этот самолет причастен к удару в Албании, уничтожению АВАКС-а НАТО и вашего F-16. Мы можем помочь вам найти его.

— Но как? Если это малозаметный самолет, как его можно найти, иначе как случайно наткнувшись?

— Потому, что мы знаем все о его конструкции, возможностях и результатах летных испытаний, — ответила Чешир.

— Генерал был просто летчиком-испытателем — он сам сказал, что даже не летал на нем. Откуда вы можете знать все это?

— Потому, что у нас его его главный конструктор, — ответила Чешир. — Полковник Люгер.

— Люгер? Люгер на самом деле русский авиационный конструктор? Я всегда думал, что этот человек странный.

— Люгер американец, он оказался в Советском Союзе… Невольным гостем, — пояснила Чешир. — Он был вынужден применять свои знания для разработки советских боевых самолетов, в том числе того, который, как мы полагаем, действует прямо сейчас.

— Это… это экстраординарно, — выдохнул Сиварек. — Все дело в том, что просто жадный до денег гангстер хочет построить трубопровод через Балканы?

— А на что бы пошли вы ради ста миллионов долларов в день, сэр? — Спросила Чешир. — Именно столько Казаков сможет получать, построив свой трубопровод. Но, что еще важнее, Россия снова занимает Балканы.

— И если этот план сработает, что остановит Россию от захвата других стран, чтобы они могли строить новые трубопроводы и оккупировать больше территорий? — Спросил Смолий. — Вы, как и я, понимаете, что в регионе есть две страны, которые наверняка станут главными целями для этого российского самолета и российской армии…

— Турция и Украина, — ответил Сиварек. — Нейтрализуй обе эти страны, и Черное море снова будет принадлежать России, как в советские времена. — Сиварек замолк, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Вы думаете о своей родине, не так ли? — Спросил Смолий. — Вы думаете о том, кто вступится за Турцию? Поверьте, сэр, я тоже немного думаю о своей. Никто не вступится за Украину. Мы уже зависимы от Российской Федерации за счет сырья, торговли, внешних долгов и политического влияния. Но если мы Выступим против российского вмешательства, к кому нам обращаться? Мы уже были избиты почти до смерти российскими бомбами, и мы еще не полноправный член НАТО.

— Почему ваш президент поступает так с ними? — Снова бросил Сиварек Чешир, проводя ладонью по волосам от растерянности и разочарования. — Почему Америка стала настолько слаба? Вы так дорожите собственным благополучием, что готовы смотреть, как безумцы уничтожают мир, лишь бы только не вмешиваться?

— Вы знаете, что все не так, сэр, — возразила Чешир. — Я считаю, что президент хочет показать миру, что сила нашей страны не в десятках тысяч солдат, размещенных за границей и не в статусе единственной высшей сверхдержавы, а в том, чтобы дать нашим друзьям, союзникам и противникам обрести собственную идентичность, свободную от американского влияния и вмешательства.

— Прекрасные слова, — фыркнул Сиварек. — Для определения изоляционизма. Или трусости.

— Я бы много как могла назвать президента Торна, но только не трусом, — сказала Чешир. — Он первый американский президент за последнюю сотню лет, решивший не полагаться на нашу военную мощь как на средство продвижения наших внешнеполитических интересов. Подумайте, генерал — вы утверждаете, что Америка отступает за собственные границы и одновременно боитесь, что другая страна ворвется в вашу. Так вы хотите видеть иностранцев на турецкой земле или нет?