Даже в шесть часов утра Пентагоновский Офицерский Спортивный Клуб в конце Восьмого коридора был почти полон. Патрик Маклэнэхан намеревался поработать на беговой дорожке или велотренажере — здесь их было огромное множество, стоявших в три ряда вдоль одной из стен спорткомплекса, так что он мог ощутить себя немного менее заметным. Но каждая из десятков машин была уже занята, так что пришлось перейти на силовые тренажеры. Кроме того, некоторые из пользователей беговых дорожек, даже не самые молодые, двигались в таком темпе, что Патрик непроизвольно поеживался. ПОСК не располагал новыми тренажерами с электронной системой регуляции нагрузки, так что Патрику пришлось действовать по старинке — установить вес, опробовать его, подправить, а затем сделать три подхода по десять раз. Войдя в ритм, он быстро забыл о том, что на силовых он был единственным.

Тело быстро перешло в режим автоматической работы, позволяя сознанию задуматься над более насущными проблемами — вроде того, что его ожидало в жизни и по службе.

Он ушел из Центра высокотехнологичных авиационных оружейных разработок, будучи уволенным по соображениям безопасности в ожидании трибунала после двенадцати бурных, иногда опасных, в основном захватывающих лет. Когда он прибыл туда в 1988, HAWC, известный тогда как «Полигон «Грум Лэйк» представлял собой немногим более чем набор старых потрепанных сараев Комиссии по атомной энергетике и засиженных птичьими гнездами ангаров вокруг старой полосы времен Второй Мировой войны на месте пересохшего озера. Разве что была несколько улучшена система безопасности по инициативе Брэда Эллиотта, первого постоянного командующего объекта, желавшего привлечь военных специалистов и управляющих из Пентагона. Под руководством Брэда Эллиотта «Дримлэнд» рос, расширялся, модернизировался и, наконец, превратился в центр разработок футуристичного оружия, а также исследований и разработок в области авиационной техники. Патрик застал почти все из этого.

Когда Брэда не стало, Патрик надеялся, что однажды сможет принять бразды правления и вывести «Дримлэнд» на новый уровень инноваций. Назначение на командную должность в «Дримлэнде» означало верный талон на погоны с четырьмя звездами. Конечно же, если суметь адаптироваться к строгим мерам безопасности и игнорировать тот факт, что во время своего пребывания там, да и некоторое время после ухода вы будете практически невидимым, даже можно сказать мертвым для всего остального мира. Однако тот факт, что работая здесь вы являли собой будущее вооруженных сил США помогал быстро смириться с этим фактом и навсегда изменял вашу жизнь.

Патрик принял это как факт и даже научился получать от этой мысли удовольствие. То, что там же работала его жена, также серьезно помогало. Но требовался особый склад ума, чтобы работать в «Дримлэнде», как требовался и особый склад ума, чтобы работать этом Пятиугольном Потомакскмом Дворце Загадок и Шарад. Патрик предпочитал жаркие, сухие и открытые небеса Грум-Лэйк душным, замкнутым, похожим на тюремные помещениям этого места.

Между делом он телевизоры, установленные в коридорах. Шли сплошные новости о недавно объявленной македонско-албанской войне, тонкостях Дейтонских соглашений и перемирии в Косово, а также усилении российского и немецкого контингентов на Балканах, пытавшихся сохранять порядок, наступая на пятки спешно выводимым из региона американским войскам. Но основными темами был демонтаж американских вооруженных сил и утрата престижа США как защитника мировой демократии.

Возможно, будет и неплохо вылететь отсюда именно сейчас, мрачно подумал Патрик, вернувшись обратно к насущным проблемам. Вооруженные силы США выглядели погрязшими в полном культурном и идеологическом развале — благодаря новому хиппи-президенту и его идеям восемнадцатого века. Им просто не было места в двадцать первом веке. К сожалению, Соединенные Штаты встали на этот тяжелый путь.

Все больше людей начали обращать на него внимание, и Патрик понял, что работает на тренажере, словно одержимый. Чем больше он видел таких косых, шокированных и недоуменных взглядов, тем больше начинал закипать. В спортзал он пришел, чтобы развеяться прежде, чем прибыть туда, куда ему было приказано, но, к сожалению, эффект оказался противоположным. Пора было идти на встречу с судьбой.

Да пошло оно все, сказал Патрик сам себе. Если он хотят отнять у меня погоны или отдать меня под трибунал, пускай попробуют. Я буду грызться зубами. Судьба офицера стоило борьбы… По крайней мере, для одного старого офицера.

Он принял душ и облачился в «форму «А». Впервые за много лет он вгляделся в свое отражение в зеркале в полный рост. «Форму «А» ему носить доводилось нечасто, и синий хлопково-полиэстровый китель странно блестел и обвис за годы неиспользования и неправильного хранения. Одинокая «Серебряная звезда», врученная ему бывшим президентом Кевином Мартиндэйлом и «крылья штурмана-командира», врученные Брэдом Эллиоттом выглядели замечательно, но в остальном на кителе не было ничего примечательного — только два ряда лент, оставшихся с тех времен, когда он был капитаном. Брэд Эллиотт не испытывал пиетета к наградам и запретил ношение чего-либо, способного раскрыть какую-либо информацию о деятельности «Дримлэнда».

Довольно непритязательная форма, подумал он. Возможно, как и эта форма, его служба в ВВС не имела особенного значения. Несмотря на то, что он сделал очень много классных и очень интересных вещей, это в конечном итоге не имело значения для щедро украшенных большими звездами мужчин и женщин в Пентагоне.

Надевая эту форму и готовясь к этой встрече, Патрик с удивлением понял, что это, возможно, был последний раз, когда ему придется надевать эту форму — за исключением, возможно, трибунала.

Одевшись, Патрик направился прямо в H. H. «Hap» Arnold Executive Corridor к кабинетам министра ВВС и офицеров штаба ВВС. Хотя официально HAWC находился в ведении Исследовательской лаборатории Штаба Военно-воздушных сил Командования обеспечения ВВС, располагавшегося на авиабазе Райт-Паттерсон вблизи Дэйтона в штате Огайо (настоящая цепочка командования была засекречена, но если бы кто-то решил разобраться, он бы нарвался именно на это), деятельность HAWC была настолько секретной, что большинство связанных с ней вопросов курировал лично министр ВВС Стивен С. Брайант.