Вздохнул с облегчением, обернулся к уже поднимающемуся на ноги Марку, залитому кровью почище меня и уставившемуся на меня изуродованным пулей лицом с дикими мертвячьими глазами. Спокойно, сам не знаю почему, словно стараясь растянуть этот момент, перекинул магазин с пустого на полный, прицелился в середину лба и выстрелил. И огромное зыбкое тело Марка обрушилось на землю еще раз.

– Что с Джеффом? – послышался жалобный голос Дрики в рации.

– Умер Джефф, – ответил я. – Совсем.

И выстрелил опять, целясь в шевелящееся светлое пятно в проеме окна «такомы».

Пытавшийся убежать и убитый мною тоже воскрес, почему-то с опозданием. Наверное, и умер не сразу. Тим воскресать не стал: стреляя по его неподвижно валяющейся на песке туше, я целился в голову.

Я попытался командовать, но пришедшая в себя голландка сбила меня с волны, занявшись перевязкой. Рана на ноге страшно болела и выглядела плохо – выходное отверстие пришлось на переднюю часть бедра, но вообще мне надо было благодарить судьбу за такой исход. Пуля не задела ни кость, ни бедренную артерию.

– Тебе надо к доктору, – твердо сказала Дрика, наматывая бинт, пока я сидел на земле, прижимая к голове марлевую подушку.

Кровь продолжала течь, в ушах звенело, ощущение было такое, что кто-то пытался забить мне в голову гвоздь, потом уставал, а затем опять возобновлял свои старания.

– Тошнит? – спросила она меня. – Голова кружится? В глазах двоится?

– Нет. Просто голова раскалывается.

– Странно было бы, если бы не болела, – заметила она. – У тебя до кости разрыв от виска до затылка. И ухо как ножом сверху надрезано. Что это?

– Дужкой очков, наверное, – пожал я плечами.

Странно, дужка мягким пластиком у них была покрыта. Наверное, слишком сильно их рвануло. После бедра она взялась за мою голову. Обработала чем-то рану, замотала бинтом, затем поколдовала и заклеила ухо, сунула в руку большой марлевый тампон, смоченный в спирте, и сказала:

– Сотри кровь с лица, ты на зомби похож. А вообще тебе к врачу надо: в рану что угодно могло попасть. Даже если нитки из штанины, то может быть нагноение.

Я кивнул благодарно, провел мокрым тампоном по лицу. В воздухе тяжело запахло алкоголем. А затем выругал себя сам – позволил ей заботиться обо мне, не поинтересовавшись, как девушка сама себя чувствует. Тем временем она скинула на песок свой бандольеро и задрала майку – весь ее правый бок наливался краснотой, по которой были рассыпаны пятна ссадин.

– Ты как? – спохватился я.

– Нормально, – поморщилась она. – Ударилась, когда перевернулись.

– Ребра целы?

– Не знаю. Но переломов быть не должно, если только трещины.

– Ага, здорово просто.

Перевернувшись сначала на четвереньки и шипя отболи, я поднялся, балансируя на одной ноге. Надо каким-то костылем обзавестись, не смогу я так перемещаться… Только прыжочками колченогими. А перемещаться придется. Допрыгал, опираясь на перевернутую машину, до заднего борта кузова, огляделся. У домика какие-то доски и палки навалены, можно попробовать оттуда что-то выбрать.

– Дрика, ходить нормально можешь? – спросил я.

– Могу, – ответила она, обернувшись.

– У них машина должна быть за насыпью, – сказал я. – А ключи от нее или у этого… – я указал на убитого самой Дрикой, – …или в замке зажигания. Надо ее сюда пригнать. Только осторожно! Не думаю, что там люди есть, но теперь здесь всякие твари бегают.

– Я поняла, – все так же коротко ответила она.

С ключами я угадал: они обнаружились в боковом кармане брюк убитого. К моей радости, девушка обшарила его без особой брезгливости, да и после первого в своей жизни убийства особой рефлексии не проявляла. Но еще не вечер, на самом деле это она с виду всегда такая спокойная, это адреналина в ней сейчас не меньше ведра. Посмотрим на нее, когда отходняк начнется.

Я смотрел вслед, подтянув к себе «штайр». Сопровождать не смогу, но, может, прикрыть придется. Дрика постепенно удалялась, при этом она прихрамывала и держалась за ушибленный бок. Труп Тима она обошла по большому кругу, наставив на него ствол «хеклера», затем скрылась за насыпью.

Как завелась машина, слышно было издалека. Затем большой пикап появился из-за насыпи и малым ходом направился ко мне. Дрика за рулем выглядела сущим ребенком, укравшим папину машину, чтобы прокатиться – настолько этот грузовик был громоздким. Она остановилась рядом, и дальше я начал распоряжаться.