– Разве это плохо?

Логинов помялся.

– Я сказал бы, что здорово, но я слишком хорошо знаю Веронику. Она не способна делать добро. Она всегда рассчитывает только свою выгоду. Другие люди ее интересуют лишь как винтики в сложном механизме ее могучей империи.

– Ты говоришь, как Пирогов, – вырвалось у Насти.

– Кто это?

– Так. Неважно, – пробормотала она. – Один отвратительный тип, который с поразительной настойчивостью пытается выпихнуть меня из особняка Дворецкой.

– Почему тебе оттуда самой не уйти?

– Шутишь? Предлагаешь мне вернуться в мою квартирку размером со спичечный коробок? Нет уж, увольте!

– Неужели тебе по вкусу тот тюремный режим, который она для тебя установила?

Настя натянуто рассмеялась.

– Нет, ты, как всегда, преувеличиваешь. На самом деле никакой тюрьмы нет. Я хожу, куда хочу. Встречаюсь, с кем хочу.

– Правда? А что тогда, позволь мне, делает твой водитель за окнами кафе? Отпусти его. Я в состоянии довезти тебя до дома.

Настя пожала плечами:

– Ну, это была просьба Вероники. На случай, если я ей срочно понадоблюсь, Стас тут же меня отвезет. Кроме того, он же нам не мешает?

– Еще как мешает, – заявил Олег. – Он ходит за нами, как надзиратель, и я ничуть не удивлюсь, когда узнаю, что каждый вечер он кладет на стол Вероники подробный отчет, где весь твой день расписан по минутам. Дворецкая привыкла держать все под контролем.

– Нет, не думаю, – засомневалась Настя. – Зачем ей это надо?

– Да? А ты забыла чудесную девочку Мариночку? Вспомни, что она нам говорила. «Вероника Анатольевна просила следить за вами».

– Ну, это она со зла.

– Ох, если бы! Признаться, меня не отпускает мысль, что тебе угрожает какая-то опасность.

– Какая опасность, Олег? – Настя едва не поперхнулась кофе. – Это на тебя так не похоже. Что с тобой случилось?

– Считай, что я устал шутить, – вяло улыбнулся Логинов. – А если правда, то я беспокоюсь за тебя. Скажи, какая сейчас необходимость мчаться сломя голову домой? Ведь еще нет и восьми часов.

– Самое время. Веронике следует принимать лекарства.

– Ох, боже мой! Неужели она не может это сделать без тебя?

– По всей видимости, нет, – улыбнулась Настя.

– Ну а дети? Они разве не могут отсыпать маменьке таблетки и поднести стакан воды? – с раздражением в голосе спросил он.

– Могут. Но она им не доверяет. Боится, что они отравят ее. Кроме того, все лекарства Вероники я ношу при себе.

– Час от часу не легче! Значит, в этой своей смешной сумке ты таскаешь целую аптеку для госпожи Дворецкой? А я-то думал, почему ты ни на минуту не расстаешься со своей кошелкой!

– Это делается для того, чтобы злоумышленнику было невозможно осуществить свой план, – пояснила Настя.

– Какой план?

– Ну… План отравления, разумеется.

Логинов внимательно взглянул на нее.

– А что, такой план существует?

– Возможно, – уклончиво ответила Настя. – Во всяком случае, так считает Дворецкая. Я же, как ты сам понимаешь, следую только ее указаниям.

– У старухи ярко выраженная мания преследования, а ты поддерживаешь ее, получая за это приятное заблуждение кругленькую сумму, – беззлобно заключил Олег, но Настя буквально вскипела от негодования.

– Как тебе не совестно? Ты считаешь, что я спекулирую на болезни Дворецкой? – Она вскочила, едва не опрокинув посуду.

– Нет, я так не говорил.

– Нет, ты именно так сказал! – воскликнула она. – А как ты сказал?

– Я сказал, что боюсь за тебя. Я сказал, что ты мне дорога. Я сказал, что ты мне очень нравишься. Я сказал, что, может, это любовь.

– Нет, ты так не говорил, – тихо произнесла Настя, присаживаясь на место.

– Разве? – удивился он. – Тогда я говорю это сейчас.

Их руки нашли друг друга, глаза заглянули в глаза…

Внезапно зазвонил телефон. Настя взглянула на экран и сморщила нос. Сигнал звучал непрерывно и требовательно.

– Да, Вероника Анатольевна, – ответила она. – Конечно, Вероника Анатольевна. Разумеется, приеду.

Она нажала кнопку и виновато взглянула на Олега.

– Прости. Но мне пора.

– Мамочка зовет? – усмехнулся он.

– Ну, зачем ты так?

Она встала, а потом, повинуясь внезапному порыву, наклонилась и поцеловала Логинова. Официантка у соседнего столика, откровенно раскрыв от изумления рот, уставилась на странную парочку.