– Вы, что - оглохли?! Убирайтесь вон, мерзкие стервятники! Сейчас же!
– растолкав людей с крыльца, она отняла у нескольких газетчиков их микрофоны и разбила пару фотоаппаратов, - Пошли прочь, пока я не испепелила вас к чертовой матери!

Её действия привели толпу в замешательство, и пока люди не опомнились, азиат поспешил вернуть девушку домой:

– Представление окончено! Вам лучше удалиться, комментариев не будет, - он снова успел закрыть дверь, прежде чем они успели что-либо сообразить, и передал девушку в руки златовласой подруге, - Дэни, уведи её в комнату, пожалуйста.

– Да-да, конечно, - златовласая недовольно шикнула у самого её уха, - Ри, что на тебя нашло? Я никогда ещё тебя такой не видела... Ты бы в них ещё огненным шаром зарядила. В прошлый раз мы слишком дорого заплатили, чтобы сохранить нашу тайну. Вспомни занятия медитацией и постарайся расслабиться.

– Это не я... Я бы не...
– Маргарита виновато замотала головой, сильнее сжав её руку, - Словно что-то внутри меня взбунтовалось. Они не имели права так говорить о Жане!
– тут её снова скрутил приступ острой боли, - Боже правый, это ребенок! Ему не понравилось, как они отзывались о его отце, - девушка старалась глубоко дышать, поглаживая живот, пытаясь утихомирить плод внутри себя, - Успокойся, малыш. Мама никому не позволит плохо говорить о папе. Потерянная душа, и всё такое... Обещаю, что ты больше не услышишь такого.

– Детка, что с тобой?
– в прихожей появилась мать Маргариты.

– Мне предстоит хоронить мужа, мой ещё не рожденный сын только что прогнал из дома докучливых репортеров - а так ничего, всё просто отлично, - усилено жестикулируя, Маргарита выплеснула эмоции, девушка разразилась рыданиями на груди у матери, - Мама, мамочка! Мне так страшно... Что же теперь будет?

– Мегги, что происходит?
– по лестнице спустился Питер.

– Так, похоже, что нужно звать тяжелую артиллерию, - заключила златовласая и позвала доктора, - Джек, нужна твоя помощь. У тебя есть в аптечке успокоительное?

– Господи, как же я скажу его матери?
– Маргарита присела на диван и слабыми руками взяла протянутый ей стакан воды, - А что мне сказать детям?

– Идем, Марго, тебе нужно отдохнуть, - молодой хирург с братской заботой взял её под другую руку и вместе с матерью провел наверх в её спальню, - Давай, попытайся уснуть сама, чтобы мне не пришлось колоть тебе лекарство.

Мне говорили: увидишь, и в горле затихнет звук, кудри черные обволокут плечо, и дракон, что живет в позвоночнике, тут же расправит крылья и опустит голову на твои ключицы. Мне говорили: в глазах тех не сыщешь дна, пропадешь и не вынырнешь - и погубит она тебя, и беда с тобой приключится. Что любовь - это дар, книги, конечно, лгут: тысячи брошенок ищут твой стылый след, но когда ты заносишь над ними свои слова - сердце за сердцем падает в талый снег. Падает, угасая. Оставляя горькие полыньи. Я стою ближе всех обожженная и босая, прикрывая подолом кусочек живой земли: мы случились однажды - больше мы не смогли, и весна отказалась просить за нас. Платье мокнет в студеной твоей воде, не пуская под кожу смертельных фраз, губы бережно повторяют:

все рассветы творятся только в живой душе, остальное лишь тени, лишенные Божьих глаз.

Остальное - лишь тени, лишенные Божьих глаз...

И твоя вода меня накрывает.

Солнце жжёт мою медную кожу,

И стучится мне болью в висок...

Одинокое ждёт меня ложе -

Вечной горести острый клинок.

Ты ушёл, о безумец мой страстный!

Между жизнью и смертью - лишь миг -

Помню только удар тот ужасный

И мой полный отчаянья крик...

Те черты, что в мечтах вспоминаю,

Всё, что было любовью моей,

Как во сне, я теперь созерцаю

Только в ликах твоих дочерей.

Ты ушёл, безвозвратно, бесследно...

Одинок ты, иль счастлив ты там?

Ты не первым был, нет - но последним,

Кто к моим припадал волосам.

Остригу их... По бархатной коже

Ниспадут водопадом в песок...

Одинокое ждёт меня ложе -

Вечной горести острый клинок...

"Ladies of Westeros" - "Плач Элларии по Оберину"

Маргарита приложила максимум усилий, чтобы постараться уснуть, но спала плохо и беспокойно. Ей снился ОН. Присутствие любимого супруга Маргарита ощущала каждую минуту, каждую секунду... Его присутствие, аромат его парфюма, его голос, звук его шагов - это чувствовалось кругом, и всё напоминало о нем, и бередило кровоточащие раны. Маргарите даже казалось, что она сама представляет собой одну сплошную рану. Каждый раз, думая о муже, она мучительно умирала, с трудом находя силы смотреть на рожденных от него дочерей. Всем своим видом, каждой черточкой своих маленьких личиков, своими улыбками и ужимками, своей смуглой кожей, огромными карими глазенками и завитками непослушных черных волос - напоминали ей о безвозвратно ушедшем. Маргарита, порой, ловила себя на мысли, что ей больно даже смотреть на них. Было стыдно, но ничего с собой поделать не могла.