Среди толпы Марк разглядел зеленые глаза Питера и его искаженное болью лицо. А у него в словарном запасе не было таких слов, чтобы утешить старшего брата Даниэллы. Он покачал головой и опустил глаза, полные невыплаканных слез по утраченному.

Пока Питер отвечал на вопросы полиции, внимание Марка привлекло ещё кое-что:

– Что это за дым?
– парень поднялся при помощи отца, всматриваясь в нависший со стороны парка туман, - Там что-то случилось? Это пожар?

Маргарита брела прочь от дымящегося здания в одной изорванной сорочке и босиком ступая по холодной земле промозглых осенних улиц, на её запястьях и щиколотках видны были следы связывания, её длинные волосы были спутаны. Устрашающая и дезориентированная - всем своим видом она походила на совершенно безумную. Шлейфом за ней стелилась выжженная дорога.

– Марку, зупинися!
– Лев Витриченко схватил сына за рукав, но не сумел удержать, Марк смог вырваться, пришлось попытаться повторно, почти насильно удерживая изворачивающегося юношу, - Куди ти лізеш поперед батька в пекло, чи ти не бачиш, що дівчина несповна розуму?

– Тато, але то ж наша Маруся, - горячо возразил отцу парень, всё внутри него протестовало этому осознанию.

– Ні, то вже не вона. То вже не та дівчина, яку ти знав раніше, то - Чорна Троянда, - Марк увидел пустой взгляд Маргариты и с ужасом понял, что отец прав. Он вспомнил "Черную Розу" при темном дворе - её чужой, холодный и ожесточенный взгляд и смертоносный кнут в её нежных руках, и внутри всё похолодело от страха и безысходности.

– Маруся, это же я, Марк. Ты помнишь меня?
– но даже когда он приблизился к ней, она продолжала не узнавать его, ожесточенно мотая головой, и только мутные слезы оставляли мокрые дорожки на её грязном лице. И страшно было признаться самому себе в своем бессилии спасти ситуацию. Вторую он тоже не спас - и понимание этого давило непосильной тяжестью. Опять ему приходится терять тех, кем дорожит.

Джон наблюдал пугающе тяжелым взглядом, машинально сжимая-разжимая пальцы рук. Лаура не позволила ему вмешаться, когда он рвался кинуться, обнять и успокоить любимую женщину. И выть хотелось от желания оказаться там, рядом с ней, где он должен был сейчас стоять и поддерживать Маргариту, а не другой мужчина, пусть это и был Марк. Или как раз особенно потому, что это был именно он? И ревность кольнула острой иглой. Они и сейчас оставались близки, и у них было общее прошлое - только для них, к которому Джон не имел отношения. И просто - Марк был гораздо моложе и объективно, привлекательность и сила духа юноши не нуждались в каких-либо дополнительных доказательствах, а в его глазах он прочел, что трепетные чувства к маленькой брюнетке будут жить в сердце молодого человека ровно столько, сколько будет жив он сам.

– Месье, как хорошо, что вы здесь, - мужчина нервно дернулся, когда его окликнула маленькая цыганка, и несколько раз моргнул, чтобы настроить зрение и смахнуть подступившие слезы с ресниц, - Моя мать велела мне непременно найти вас, сказала, что вы нуждаетесь в помощи. Ещё она сказала отдать вам это, - девочка протянула ему ту самую монетку, что он когда-то подарил ей, и которую она всё это время бережно хранила - один из Талисманов Судьбы, мощных артефактов, исполняющих одно, самое сильное желание чистой души..

– Но, ведь это же...
– Джон протер глаза руками, мучительно соображая, что же ему дальше делать.

– Вам она сейчас нужнее, чем мне, - Мария продолжала настаивать, а мужчина молчал, сбивчиво дыша.

– Смотри, Ваша Милость, - Лаура обратила на себя его внимание и указала в сторону, где поднимался дым над горящей клиникой, - на дело рук жены твоей и сына твоего.

– Я должен исправить всё, - наконец выдохнул он.

– И это правильное решение, Ваша Милость, - довольно хмыкнула Лаура, и под изумленный взгляд Марии незаметно достала из кармана маленький перочинный нож.

Он молча протянул ей свою руку, и она провела лезвием по его пальцу - капли крови с ножа медленно капали на старинную монету с отверстием в центре. И мир начал меняться, словно кто-то включил режим перемотки пленки, отматывая время на сутки назад. Поблекли вечерние звезды, поплыли быстрее облака, снова взошло солнце и наступило утро предыдущего дня.

Джеймс Риз как-то сказал: "На месте преступления есть улики, которые по самой их природе нельзя собрать и изучить, как собрать любовь, ярость, ненависть, страх".

Словно ничего и не изменилось, начался очередной хмурый дождливый день середины осени. Ничего не изменилось для всех, кроме невысокой светловолосой девочки, легкой походкой подошедшей к группе подростков на остановке, ожидавших школьный автобус.

Лаурита (а это была именно она) в момент свершения магии применила свою способность к перемещению и вернувшись секундой позже сохранила все воспоминания, и мало того - она действительно собиралась исполнить свою часть уговора, правда, с одной поправкой... Крови Перворожденного на её лезвии хватило, чтобы избежать силы забвения и сохранить воспоминания, а теперь ещё при помощи неё сможет появиться в Высокой обители и воспользоваться библиотекой Небесного Града, изучая нужные ей письмена. Дхармараджа от волнения потерял бдительность либо настолько сжился с людьми, что позабыл правила собственного мира, чего не стоило делать ни в коем случае, и за что ему сполна придется расплачиваться.