Татсуки отвела её к себе и приготовила ей рисовые шарики. Она умела готовить только их, и они не были таким уж замечательными, но это было самое вкусное блюдо, которое отведала Орихиме с тех пор, как съела хлеб. Поканчивая с онигири, она подслушала телефонный разговор Татсуки и её пособника, который содержал «И если ты собираешься звонить, чтобы попросить о чём-то, то используй лучше сообщения, блин. Что? Я не игнорирую их! У некоторых людей есть своя личная жизнь… прекрати разговаривать со мной, как с идиоткой! Что это значит «Ты это сказала, а не я»? Всё вешаю трубку. Ага. Да, покеда». Татсуки вошла обратно в своё логово, бормоча что-то себе под нос.

— Химе, можешь сказать своему парню, что, если я приняла его деньги, это ещё не значит, что он может обращаться со мной, как с мусором? — затем она осеклась, медленно поднимая руки, сдаваясь, ведь она оставила Орихиме наедине с пистолетом, и теперь он указывал на её грудь. — Воу… ладно, давай не будем спешить…

Она опустошила пистолет, выстрелив в грудь своей подруги –предательницы, и покинула её, рухнувшую на стол.

Из того, что она услышала во время их телефонного звонка и что не очень ей понравилось, она поняла, что Татсуки должна была доставить её до подземного тренировочного помещения Урахары к семи часам. Она мысленно похвалила Улькиорру за то, что он заставил её думать слишком много над его стратегией, из-за чего она не посмотрела в самом очевидном месте, но она похвалит его за сообразительность завтра.

Было поздно. Она хотела есть. И готова была убивать.

Ветер утих, позволяя пыли осесть. В отдалении стоял один человек, держа руки в карманах. Орихиме шаткой походкой направилась к нему.

Улькиорра Шиффер смотрел на неё расчётливым и хладнокровным взглядом, словно отмечал все её физические слабости. Она терпеть не могла этот взгляд. Из-за него он казался незнакомцем, словно последние пару месяцев они не встречались тайком, не прекращая свой роман, который мог вылиться в немедленную смерть от расстрела, если бы кто-то узнал об этом.

— Где еда? — прорычала она.

— В надёжном месте, — произнёс он без какого-либо намёка на эмоции.

Она не хотела спрашивать. Она не могла позволить показать свою слабость. Но чёрт возьми, что там с их отношениями? Разочарование подогнало слёзы.

— Ты предал меня, — он даже не шелохнулся. — Почему? — нет ответа, лишь дует ветер. — Я спрашиваю почему! — всхлипнула она.

Улькиорра, судя по его реакции, был камнем.

— Ты ненавидишь меня? — женщина перед ним качнула головой, трясясь из-за сильной печали. Он так и не подошёл к ней, беря винтовку, которую он раздобыл для неё, и кинул её к ногам Орихиме. — Решим всё здесь и сейчас, как солдаты.

— Улькиорра-кун, иметь при себе это незаконно! — пискнула она, отпрыгивая от оружия.

— Это окрасочное ружьё, — заверил он её.

Она колебалась, но подняла винтовку, случайно выстрелив пятнадцать раз в землю, и обрадовалась, увидев красные пятна на грязи.

— Слава Богу! — затем она издала дикий боевой клич и направила ружьё на Улькиорру.

***

Урахара Сётэн, кабинет администрации, 19:15.

— Эй, он тебе ответил? — спросила Йоруичи, удовлетворённо мурлыкая, когда Киске проводил пальцами по её длинным фиолетовым волосам. Он повернул её голову так, чтобы он смог пощекотать щетиной её шею.

— Как я понял, он даже госпоже Орихиме не рассказал, — ответил Урахара. Как бы сильно он ни хотел отложить этот разговор (не так уж и часто Йоруичи находилась в амурном настроении), он не смог не поделиться своими думами с ней. — Удивительно, — начал он, поглаживая её бока. — Ещё бы шесть месяцев назад он бы рассказал ей всё уже к концу недели. Десять месяцев назад он бы рассказал сразу же, — Йоруичи обдумала эти слова.

— Ну сейчас же они в отношениях.

— Да, — промычал Киске ей в плечо, — но мне кажется, что есть что-то ещё, — он отклонился назад, тяня Йоруичи за собой, чтобы она легла ему на грудь. — Господин Шиффер теперь понимает чувства других людей. Как легко их ранить. Хотя ко всем у него своё отношение: меня бы он уже давно пырнул, но ты не заметила, как он ведёт себя, когда дело касается Уруру или сестёр господина Куросаки?

— Если подумать, он немного… хм… милее — неподходящее слово…

— Определённо нет, — усмехнулся Киске, — но разница на лицо, — за время короткой паузы они услышали приглушённый взрыв из-под земли. — Если он любит госпожу Иноуэ достаточно сильно, чтобы устроить это приключение для неё и не пощадить ничего ради её счастья, то, думаю, он готов перейти на следующую ступень в становлении человеком.

— Это какую? — с любопытством взглянула на него Йоруичи.

— Примем во внимание тот факт, что однажды он причинит ей боль, и она не будет связана со смертью кого-либо из них.