— Полагаешь, у неё был припадок?

— Ты должен отвести её в больницу и выяснить это. Уверен, Рюкен лично придёт, чтобы воспользоваться возможностью и сделать вам обоим МРТ.

— Твоё чувство юмора так же сухо, как пески Уэко Мундо.

— По крайней мере, оно у меня есть.

***

— Итак… — только во время обеденного перерыва Татсуки удалось сесть рядом с Орихиме. Она тут же заметила, какой невнимательной была её лучшая подруга, которая время от времени качала головой и вела себя неуклюже обычного. Не удивительно, что Улькиорра волновался. Они сидели под любимым деревом Орихиме во внутреннем дворе. Только бы это достаточно успокоило её для разговоров. — Что нового?

— Ничего нового, — Орихиме открыла крышку своего бэнто.

— А что насчёт криков тогда?

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Вчера. Исида сказал, что тебя выставили вон из класса, потому что ты повела себя странно и начала визжать, — Татсуки пожала плечами. — Не будем говорить, что мы слышали это из нашей классной комнаты.

— Неужели я была такой громкой? — Орихиме прикрыла рот рукой.

— Достаточно громко, чтобы Чизуру напридумывала себе кучу пошлостей.

Она вздохнула, опустила руку и начала неохотно есть своё бэнто. Она же могла сказать Татсуки, да? Конечно же, могла! Татсуки — её лучшая подруга! Она поймёт.

— Просто вчера, когда я делала конспект, я вспомнила один очень странный сон, приснившийся мне пару месяцев назад. Я была принцессой, и там была война, а Улькиорра-кун говорил по-испански, и я стреляла тетрадками из транспортиров.

— И это заставило тебя закричать? — Татсуки не была уверена, что хочет узнавать дальше.

— Нет! Нет, видишь ли, в конце того сна, — Орихиме начала ёрзать, а затем внезапно запихнула побольше еды в рот. — Ф конце фна… — она с трудом проглотила еду, — Улькиорра-кун предал меня. И я была так расстроена и стала спрашивать его, почему он сделал это ради отца, который никогда не заботился о нём, и он сказал что-то на испанском, а я сказала ему…

— Ты сказала ему… — Орихиме закрыла лицо руками, яростно закачала головой, затем взглянула на Татсуки, раздвинув пальцы.

— Я сказала, что люблю его, — пискнула она. Судя по тому, какими огромными стали глаза её подруги, новости были такими смущающими, какими она и боялась, что они будут. — И теперь я даже смотреть на него не могу!

— Орихиме! — крикнула Татсуки, её сердце заколотилось. Неужели началось? Она наблюдала зарождение чувств Орихиме к Улькиорре? Должна ли она позвонить Рукии, чтобы и она это лицезрела?

— Я такой ужасный человек, раз мне приснилось нечто подобное! — сказала Орихиме страдальческим голосом. — Одно дело, если бы это было правдой, но у меня такое чувство, что я солгала ему! Хотя, наверное, так ему и надо, раз он предал меня во сне.

— Значит, у тебя нет никаких чувств к Улькиорре? — игла пронзила воздушный шар надежд Татсуки.

— Как у меня могут быть чувства к кому-нибудь? Я только-только забыла о Куросаки-куне! — прошептала Орихиме. И вот воздушный шар врезался о склон гор отчаяния Улькиорры и загорелся. Татсуки вздохнула.

— Слушай, думаю, ты всё равно должна ему сказать. Он, эээ… Прислал мне сообщение, в котором спросил, что с тобой случилось. Кажется, волнуется.

— Правда?

— Да. Кроме того, ты же знаешь Улькиорру! Сомневаюсь, что он оскорбится. Блин, да он наверняка скажет, что сны — такая же чушь, как гороскопы.

— Ну раньше он верил в гороскопы, пока я не сказала, что это фальшивка, — Орихиме удивлённо моргнула.

— Тогда и это ему объясни!

***

Улькиорра неохотно вернулся к работе в конце перерыва на обед, и его тут же отослали на склад, так как его плохое отношение отпугивало покупателей. Он ничего не ожидал после своего визита в школу. Очевидно, что ему надо было подождать, пока женщина не будет готова поговорить о чём-то, что тревожит её. А пока он будет наслаждаться своей человечностью и обдумывать самые худшие возможные сценарии.

— Шиффер-кун, — донёсся голос Урахары из магазинчика, — к тебе посетитель!

Улькиорра вздохнул. Шут осмелел в последнее время — это надо исправлять. Отложив в сторону список с инвентарём, он пошёл в магазин, прошёлся по администраторскому коридору (как его любил называть шут) и вышел к отделу с кассами. Орихиме стояла у стойки, подтрунивая над Йоруичи и Киске. Она увидела Улькиорру, и её рот тут же захлопнулся.

— Смотри! Госпожа Иноуэ решила порадовать нас своим присутствием по пути на работу! — сказал Урахара, заметив, как Уруру с завистью смотрит на девушку из-за стенда с товарами.

— Тебе что-то надо? — Улькиорра перестал обращать внимания на всех остальных в помещении. Орихиме глубоко вдохнула.

— Я хотела объяснить своё вчерашнее поведение. Видишь ли, пару месяцев назад у меня был один сон, и теперь, когда я думаю, что ты меня тогда разбудил, потому что я болтала во сне, хочу извиниться, что причинила тебе неудобства. Но этот сон был очень странным. И ты говорил по-испански! Помнишь, я говорила об этом? Да, но в конце этого сна, о чём я совершенно позабыла, я — или лучше сказать — мой персонаж сказала тебе — или лучше сказать — твоему персонажу, что я влюблена в тебя. А это очень необычно. Поэтому я начала странно себя вести и, должно быть, обидела тебя, раз ты поговорил об этом с Татсуки… Эм, наверное, я просто хотела извиниться, потому что не хочу быть нечестной даже в снах, — закончила она как раз, когда у неё закончился воздух.