Шрифт:
— На тебе заклятие? — устало интересуется слизеринец.
— Заклятие? Нет, Драко.
Гермиона замечает, как на лице слизеринца промелькнуло удивленное выражение.
— Ты такой привлекательный. Как же я раньше этого не видела? Такое тело, — Гермиона подходит ближе, Малфой отступает на шаг и упирается спиной в шкаф, — мне очень хочется узнать, как это — быть в твоих объятиях, чувствовать себя покоренной тобой, только тобой.
Да, она истекает уже от одного взгляда на него.
— Грейнджер, ты не в себе, — вкрадчиво, как с умалишенной, говорит Драко. — Сейчас я отведу тебя к мадам Помфри, и она хорошенько вправит тебе мозги.
— Конечно.
«Малфой, ты не устоишь передо мной. Не сможешь. Ты такой доверчивый».
Слизеринец упускает момент, и она вплотную приближается к нему, проводит теплой ладошкой по его ключице, груди, животу, обводит указательным пальцем пупок и опускает руку ниже. Драко грубо отпихивает ее.
«Что бы ты не говорил, Малфой, но я убедилась, что ты хочешь меня не меньше».
— Грейнджер, хватит! Мне придется обездвижить тебя.
На ее лице появляется ухмылка.
— Ну, если тебе так нравится.
Она снимает свитер, он с мягким шелестом падает на пол, следом летит заколка — волосы шелковистой волной рассыпаются по обнаженным плечам.
— Я же все о тебе знаю, Малфой.
Слизеринец не сводит с нее напряженного взгляда. Его зрачки расширены, а сдерживать эмоции все труднее.
— Да неужели?
— Ты одинок, очень одинок… Брошен. Один в целом мире. Никому не нужен, всем наплевать на тебя, твои мысли, переживания.
Маленький шажок вперед, расстояние между ними сокращается до нескольких сантиметров. Слишком далеко. Она уже изнывает от желания.
— Друзья, родные не понимают тебя, не принимают таким, какой ты есть на самом деле. Никто не знает, сколько ты пережил за этот год, что видел, делал. Неприкаянная душа, блуждающая по миру в поисках успокоения.
Тебя не хватает ласки. — Гермиона проводит ладонью по его щеке. — Человеческого тепла, — она прижимается к нему своим горячим обнаженным телом. — Любви.
Гермиона целует его. И Драко больше не сопротивляется ни ей, ни себе.
Она растворяется в его объятиях, в аромате его кожи, в его нежности, и не думает, совершенно не думает, почему делает это.
Драко подхватывает ее на руки, содрогается от близости ее горячей кожи, ее губ, ее горящего страстью взгляда. И тоже забывает обо всем и растворяется в ощущении.
— Драко…
Она шепчет его имя и чувствует, что последняя преграда между ними разрушена. Нет времени удивляться.
Драко целует ее лицо, губы, щеки, волосы. Но ей недостаточно, она хочет почувствовать его в себе.
— Скорее! — произносит она, не дожидаясь, сама расстегивает его брюки.
Но Малфой останавливает ее. Гермиона непонимающе смотрит на него. Что он еще хочет?
— Я люблю тебя! — произносит она и понимает, что слова правильные.
— И я тебя.
Малфой целует ее, знакомое ощущение трансгрессии — и они в комнате слизеринца…
Гермиона открыла глаза.
Малфой трансгрессировал в Хогвартсе.
В Хогвартсе невозможно трансгрессировать.
Но только не Гриму…
========== 20 глава. Tu vas me detruire ==========
Cet oc'ean de passion
Qui d'eferle dans mes veines
Qui cause ma d'eraison
Ma d'eroute et ma d'eveine
Doucement j’y plongerai
Sans qu’une main me retienne
Lentement je m’y noierai
Sans que remord ne me vienne
Tu vas me d'etruire
Tu vas me d'etruire
Et je vais te maudire
Jusqu’`a la fin de ma vie
Река безумной страсти
В моих бушует венах -
Причина всех несчастий,
невзгод и поражений.
В нее я погружаюсь
Никто мне не поможет
Тону я, и не каюсь,
А совесть сердце гложет.
Ты губишь душу мне
Ты губишь душу мне
И я кляну тебя,
но все равно тянусь к тебе.
Notre Dame de Paris — Tu vas me d'etruire
Розали Оссорио, сотрудница Отдела магического хозяйства, возвращалась домой после очередного напряженного рабочего дня. Зимний ветер развевал длинные светлые волосы волшебницы и полы новой ярко-синей мантии, выбранной под удивительный оттенок глаз ее обладательницы.
Было тридцатое декабря, и Розали занималась последними деталями новогодней вечеринки Министерства. Скорее бы уже закончить работу над этим долгосрочным проектом, получить обещанную премию и хорошенько отдохнуть с мужем в Египте. Из-за бешеного графика они виделись только поздно вечером, далеко заполночь, и рано утром, когда Розали убегала на работу, а ее муж заканчивал завтракать. Это отнюдь не укрепляло их брак.