Сегодня Розали отпустили с работы раньше обычного, и она решила забежать в магловскую кондитерскую, недавно открывшуюся напротив ее дома, и купить заварных пирожных, так любимых ее мужем. В изготовлении сладостей маглы ничуть не уступали волшебникам, а некоторые и превосходили.

Розали трансгрессировала в тихий безлюдный переулок, там почти никого не бывало, разве что дети иногда играли в прятки. Волшебница вышла на оживленную улицу, поправляя растрепавшуюся во время перемещения прическу, и едва не столкнулась с высокой худой женщиной, несшей в руках множество ярких разноцветных пакетов с новогодними подарками.

Вы никогда не замечали, как меняются лица людей перед праздниками? Улыбок становится гораздо больше.

Люди светло улыбались Розали; она — им. Завтра Новый год: веселье витало в воздухе, и просто невозможно было хмуриться или грустить. Почти в каждой витрине магазина стояла миниатюрная елочка, украшенная шарами, гирляндами, свечами или фонариками; или фигурка Санта Клауса в смешном красном колпаке.

Даже Санта, казалось, улыбался прохожим.

В уютной кондитерской была небольшая очередь: девочка лет десяти и мужчина с маленьким ребенком. Мальчик крепко держал за руку папу, зачарованно разглядывая полки со сладостями.

Сердце Розали болезненно сжалось. Они с мужем очень хотели малыша, но постоянные проблемы отвлекали от создания полноценной семьи: переезд в другой город, новая важная работа в Министерстве, болезнь дедушки, возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть и последующая война в магическом мире, проверки полукровок, преследования…

Но с завтрашнего дня Розали, наконец, изменит свою жизнь к лучшему. Будет больше времени проводить с мужем, сделает ремонт в квартире, навестит пожилых родителей в Ливерпуле.

Розали еще не знала, что жестко ошибалась. Ведь мы никогда не знаем, что ждет нас за очередным темным поворотом.

Купив пирожные и перебросившись парой словечек с продавщицей, волшебница вышла из кондитерской, перешла дорогу и зашла в подъезд старого довоенного дома. Дверь натужно скрипнула и закрылась.

«Не мешало бы смазать», — подумала Розали.

Вспышка красного света — пакет с пирожными мягко выпал из рук, девушка тяжело рухнула на пол, ударяясь головой о нижнюю ступеньку. Мужчина в темном плаще ткнул носом ботинка в бок волшебницы, проверяя, в сознании ли она.

Стоящая на почтовых ящиках фигурка Санты Клауса бессмысленно глядела на происходящее голубыми нарисованными глазами. Злая улыбка застыла на искусственном лице.

*

Тяжелый, заставляющий задыхаться аромат гнилой листвы ударил в нос. Торчащий из земли корень рассек бровь — на очках появилась большая капля крови. Руки зачерпнули горсть старых шероховатых листьев и влажной после дождя земли. Луч солнца, случайно проникший сквозь кроны деревьев, осветил черноволосого парня, распластавшегося на земле, и, прежде чем скрыться, заставил ярко вспыхнуть циферблат часов на его руке.

Минутная и часовая стрелки сошлись в единой позиции, показывая двенадцать часов дня. Но в Запретном лесу было темно: серый полумрак больше подходил для зимнего угрюмого вечера, а не для летнего полдня.

На задворках сознания промелькнула мысль, что завтра Новый год. Но в воздухе витал пряный весенний аромат. Гарри не мог ошибаться.

Он осторожно перевернулся на спину и, охнув, принял сидячее положение. Бровь неприятно саднила — его сны всегда были слишком реалистичны.

Окружающий пейзаж казался пугающе знакомым. На протяжении полугода Гарри искал это место в своих снах, блуждал во мраке ночных кошмаров, но не мог найти. Сегодня впервые сон осветил серый сумрак дня, изменяя впечатление и заставляя окунуться в воспоминания школьных дней.

На первом курсе Гарри отправили в лес на отработку. На втором они с Роном искали ответы на вопросы у Арагога. Несмотря на то, что Запретный лес всегда оставался территорией, запрещенной для посещения учеников, Гарри каждый год каким-то неведомым образом попадал туда. И причины порой оказывались необычайными даже для волшебного мира.

Гарри почесал шрам и случайно задел расцарапанную бровь. От боли в глазах вспыхнули зеленые точки.

Воспоминание отчетливо пронеслось в голове.

— Я, видимо… ошибся, — сказал Волдеморт.

— Нет, не ошиблись.

Гарри произнес это громко, как только мог, собрав все оставшиеся силы: он не хотел, чтобы в его голосе был слышен страх. Воскрешающий камень выскользнул из его онемевших пальцев, и, делая шаг вперед, к костру, он видел краем глаза, как тают в воздухе его родители, Сириус и Люпин. В эту минуту ему не важен был никто, кроме Волдеморта. Их было сейчас здесь только двое.

«Я вспомнил!»

Потрясенный неожиданным открытием, он разжал кулак: на ладони лежал маленький камешек с зубчатым разломом посередине. Трещина проходила по линии, изображающей Бузинную палочку, символы Мантии и Камня остались нетронутыми.