— И ты не намерен игнорировать его приказ? — вздохнув, произнесла Гермиона.

— Приказ в отношении тебя — нет, — Драко покачал головой. — Я прикажу домовику принести ужин.

— Бенедикт не передавал тебе сведений о моих друзьях? — с надеждой спросила Гермиона.

— Нет, — односложно ответил Малфой и встал с кресла, намереваясь покинуть комнату.

— Поужинаешь со мной? — неожиданно для самой себя спросила Гермиона.

— Я ужинал.

— Тогда выпьешь чашечку чая и расскажешь мне о других приказах Рэя? После всего, что сегодня произошло, мне не хочется оставаться в одиночестве.

Драко склонил голову к плечу, пристально вглядываясь в лицо Гермионы, затем кивнул своим мыслям и произнес:

— Я прикажу накрыть в малой столовой. Прямо по коридору и вторая дверь налево, — уточнил Драко и трансгрессировал.

Гермиона еще несколько мгновений смотрела на пустое место, где только что был Малфой, прислушиваясь к собственным ощущениям. За время короткого разговора с Малфоем она впервые явственно увидела в нем Грима. Не отдельные черты, а ту личность, что узнавала в течение предыдущих шести месяцев. Его она просила составить ей компанию, его остаться. А видя лицо Малфоя, чувствовала себя обманутой.

Освежившись в ванной комнате и отметив у себя новую порцию синяков на ребрах и ногах, Гермиона накинула сверху пижамы белый махровый халат, найденный в ванной комнате, решив, что для полуночного ужина сойдет и такой вариант одежды. Малая столовая была почти таких же размеров, что и комната, которую Рэй отвел для Гермионы. В центре был накрыт стол, за которым свободно могло уместиться шесть человек. Комнату освещало пламя из камина и одинокая свеча на столе. При появлении Гермионы Малфой вскочил со своего места, выдвинул стул из-за стола и помог ей присесть.

— Спасибо, — поблагодарила Гермиона. Она осмотрела десяток блюд, выставленных на столе, а затем посмотрела на единственный бокал в руках Драко. — Я же не должна одна съесть всю эту гору еды?

— Нет, — улыбнулся Драко. — Эльфы были не уверены в твоих предпочтениях и предоставили тебе блюда на выбор в соответствии с рекомендациями своего хозяина.

— Тебе тоже не мешало бы поесть, — посетовала Гермиона и пододвинула к себе фруктовый салат. — С нашей последней встречи две недели назад ты выглядишь даже более изможденным.

— Не нравится мой внешний вид? — в голосе Малфоя чувствовались нотки вызова.

— Я просто беспокоюсь за тебя.

— Да ну? Беспокойство за меня, приглашение отужинать, хотя две недели назад я четко слышал твое пожелание больше не видеть моего неприятного лица.

— Не передергивай…

— А сейчас, после спасения твоих друзей, игнорировать меня стало неудобно. Я так понимаю, это маленький шажок мне навстречу?

Гермиона с остервенением вонзила вилку в кусочек персика и буквально выплюнула в лицо Малфою:

— Две недели назад я четко слышала, что ты лично хотел избавить меня от общества убийцы.

Гермиона произнесла последние слова и мгновенно пожалела о них. Она ожидала от Малфоя вспышку гнева и злобы, но вместо нее увидела, что на его лица появилась широкая ухмылка.

— Меткий удар, Грейнджер. За школьные годы я успел понатаскать тебя в словесной эквилибристике. Браво мне! — Драко захлопал в ладоши, самодовольно улыбаясь. — Рэй будет доволен.

— Уточни.

— Он хотел, чтобы мы продолжали работать в паре на благо Ордена. Но мы и двух минут не можем провести, не поссорившись. Нет партнерства — нет работы.

— Сволочь, — Гермиона больше не видела за своим столом Грима. Перед ней сидел полноценный Малфой, которого она знала и ненавидела. — Ты специально меня провоцируешь! Мир на грани катастрофы, а тебе все равно. Я не могу закрыть глаза на произошедшие события и жить, будто ничего не случилось. Особенно сейчас, когда я узнала, что нападение на моих друзей было осуществлено теми же людьми, что убили Анабель, похитили Кристиана! С тобой или без я буду продолжать сотрудничать с Орденом!

— О, великое гриффиндорское самопожертвование!

— О, великий слизеринский эгоизм!

Желваки на скулах Малфоя дернулись, и его голос задрожал от сдерживаемой ярости.

— Ты забыла, сколько раз за последние полгода тебя едва не убили? Пять? Шесть?

— Семь, — нехотя признала Гермиона. — Но они не оставят меня в покое. Я слишком много знаю. А они знают мое имя. Я больше не могу жить в страхе за мою жизнь и жизнь близких мне людей.

Ей не удалось сдержать эмоций, и под конец фразы голос дрогнул. Последнее признание стало последней каплей, разрушившей ее душевную оборону, которая за сегодняшний день и так подверглась небывалой атаке. Гермиона прижала ладони к лицу в жалкой попытке удержать слезы. Ей не удалось. Они обжигающими каплями текли по щекам.