Драко почувствовал, как глаза застилает багровая пелена настоящего бешенства — Рэй знал о его способностях эмпата. Из глубин души Драко начала подниматься темнота.

— Ты знал о Гриме. Откуда? Отвечай мне!

— Мне рассказала Анабель.

— Хватит лгать. Анабель не могла рассказать. В тот же день, когда мы встретились, она погибла.

— Она рассказала мне о тебе в восемьдесят четвертом году.

— Что?

Его словно ударили больнее, чем в предыдущий раз. Даже ярость утихла. Драко стало просто физически больно.

— Ты знал и не предупредил меня?

— Сядь, Драко, — мягко попросил Рэй и указал на стул.

— Я не хочу, — Драко боролся с желанием трансгрессировать или сломать Рэю челюсть.

— Ты бы мне не поверил.

— Когда мне предлагали сделку, я уверен, что вспомнил бы твои слова!

— Тогда бы ты умер!

— Да лучше б я умер, чем жил так!

Мелкие предметы на столе мелко задрожали. Драко отчаянно хотелось кого-то убить. Лишь бы не чувствовать той боли и обиды, калечащих его изнутри.

— Я прошу тебя сесть и постараться выслушать меня. Не понять, сейчас ты не сможешь, возможно, потом…

Рэй наколдовал два бокала и бутылку огневиски, щедро плеснул янтарной жидкости себе и Драко и залпом осушил свой бокал. С мстительным удовольствием Малфой отметил, что у Рэя дрожали руки.

— Я начну рассказ с того, как я стал Магистром чертова, как ты выразился, Ордена. Мой отец был оборотнем, о чем я долгое время не подозревал. Я родился относительно нормальным, исключая любовь к непрожаренным бифштексам и повышенную волосатость. Когда отца отравили волчьим аконитом, мне было двадцать пять. Я только начал работать целителем, был полон энтузиазма и любви к окружающему миру. Отец умирал и в свой последний час позвал меня, чтобы рассказать об Ордене. Он рассказал, что «сосуд», который передавался в его семье из поколения в поколение, позволял превращаться в оборотня по собственному желанию, а не только в полнолуние. Но обязательно единожды в месяц.

Я был оглушен видом умирающего отца, его признанием о своей настоящей сущности, об Ордене и демонах. А потом мой родной отец укусил меня. Я пролежал в горячке семь дней, за которые сила моего рода перешла ко мне вместе с памятью поколений об Ордене. В мое сознание насильно впихнули сознания давно умерших предков. Я едва не сошел с ума. Но моя мать выходила меня. А потом я превратился первый раз и разрушил половину дома. Свыкнувшись с мыслью о своем «мохнатом недостатке», я вернулся к прежней жизни. Но сила предков жила во мне, не позволяя забыться. Я больше не принадлежал самому себе.

Позже меня нашла Анабель, у которой было видение обо мне. Она помогла мне увидеть мой путь. Великая женщина, — Рэй молча осушил новый бокал. — Она рассказала мне о тебе и твоей роли в будущих событиях. Грим — эта огромная сила. Ничья сила. Ни добрая, ни злая. Для нашей стороны было бы огромным преимуществом иметь тебя в союзниках. А пока я жил обычной жизнью, держа нос по ветру. И однажды учуял опасность. Разные вехи указывали, что следующее масштабная акция по разрыву завесы готовится в Британии. Близилось возрождение Волдеморта и новая война. Мне пришлось переселиться в Англию, как и остальным членам Ордена. И я вспомнил о тебе. Мы познакомились…

— После Чемпионата по квиддичу, — произнес за него Драко.

— Верно. Я вылечил твою руку, потом рану твоего отца, стал персональным доктором аристократов. Я лечил тебя и твоих друзей после неудачных заклинаний и падений с метлы в нетрезвом виде, давал советы с девушками и отговаривал быть Пожирателем. Я действительно был твоим другом, несмотря на разницу в возрасте и социальном статусе. После начала войны я стал работать в Мунго, где мои руки были нужнее, но продолжал оказывать помощь тебе и твоей семье, хотя вы принадлежали к вражескому лагерю. Кончилась война, и я с ужасом ждал последствий. А они не замедлили проявиться. Демоны стали прорывать завесу, начались убийства магических существ, похищения волшебников. Я был занят по горло, разыскивая членов Ордена, предотвращая новые прорывы и убийства. Мне пришлось уйти из Мунго.

— Когда ты лечил Гермиону от ран, ты жаловался на обилие работы и отсутствие выходных.

— По сути, так и оно было, но я не говорил о работе целителем, — заметил Рэй с лукавой улыбочкой.— Со всеми события я забыл о Гриме, а потом появился ты с раненой девушкой на руках и одетый, словно дементор. И напомнил мне. Я приглядывался к тебе, подмечая изменения в твоем облике. Ты разом повзрослел на десяток лет, появились отстраненность и пугающая тьма в глазах. На новогодней вечеринке… Кстати, звание лучшего целителя я действительно получил! На новогодней вечеринке я подсознательно ждал беды. Я оперировал тебя в Мунго, куда все еще имел доступ, когда неизвестные напали на остальных гостей. Я пропустил выступление своих врагов и ошибочно предположил, что главной их целью был Кингсли Бруствер. После сегодняшних событий мы с Бенедиктом окончательно убедились, что охотились за Гарри Поттером, но о нем я намерен спрашивать у мисс Грейнджер. А пока я считал, что не успел спасти тебя, ты ожил. Тогда я еще не знал о способности Грима к воскрешению. Моя радость была настоящей. Ты был не сильнее котенка, использовать тебя в своих планах казалось кощунством, но время отправить тебя в прошлое приближалось.

Там ты должен был познакомиться с молодой Анабель, пережить похищение и встретиться с прежним Гримом.

Драко вспомнил свое удивление, когда в его больничную палату зашел Филипп Гецов. Неужели он уже и тогда знал имя своего преемника, который еще даже не родился?

Нет. Их встреча была подстроена для какой-то высшей цели по спасению мира. Для целей помельче Драко не использовали.

— Но если бы ты не оказался в тот день и год в Вэст-Ориндже без своих сил, они похитили бы Филиппа, убили Анабель. И завеса бы рухнула еще в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году.