How it feels to be a part of me.

По твоим глазам я вижу у тебя есть вопрос.

И я могу дать тебе все ответы сейчас.

Мы на краю ночи,

Мы в опасном полёте,

Мы падаем в бездну безумия.

Держись за меня.

Позволь мне показать тебе,

Каково быть частью меня.

Smilin’man, Keniia — Abyss of Madness

На указателе висели две таблички. На первой значилось «г. Тарбет», на второй — «Собор святого Ренгвальда Оркнейского — 7 миль».

Дежавю.

Драко несколько долгих секунд глядел на него, ощущая, как призрачные нити Непреложного обета обжигают кожу, сдавливают горло в напоминании о магическом долге. Мастер напутствовал его со следующими словами: «Ты можешь попытаться нарушить клятву, ведь ты не боишься умереть. Но неизвестно, как поведет себя магия. Возможно, ты будешь бесконечно воскресать и умирать, наказанный за неисполнения обета».

— Я не чувствую никаких эмоций с твоей стороны, — тихо сообщил Драко Гермионе.

Она, копошась в своем рюкзаке, весело хмыкнула и соизволила объяснить:

— Татуировка. Последователям Мастера ставят татуировку, — Гермиона подняла волосы, собранные в хвост так, чтобы обнажить заднюю часть шеи. — Она защищает от эмпатии. А приближенным ставят еще одну на спине, напротив сердца — защита от одержимости демонической сущностью.

— У тебя и такая есть?

— Есть, — Гермиона взвалила на плечи рюкзак. — Повторим эксперимент с фотографией.

Драко взглянул на снимок в ее руке и узнал единственное их совместное фото, сделанное на праздновании тридцать первого дня рождения Рэя. Тогда они решили выбраться из их тайного логова и посетили не самый известный в Ирландии, но уютный магический паб «Голова вепря». Много ели, пили, веселились и единственный раз за многие месяцы разрешили себе наслаждаться жизнью. Штатный фотограф в пабе сделал несколько фотографий их компании и отдельно Драко с Гермионой по просьбе Рэя.

Очнувшись от собственных воспоминаний, Малфой снова взглянул на фотографию. Изображение больше не двигалось: люди на фотографии застыли, глядя друг на друга. Гермиона — весело и смущенно, а он сам — недоверчиво, будто не веря в собственное счастье.

— Я не знаю, что ждет нас там: инферналы или что похуже. У Кристиана был тот же набор: продукты, аптечка, оружие, огнемет. И он был опытнее. Но мы с тобой вдвоем чертовски удачливы.

— Поэтому ты рассказала о моем отце, чтобы я пошел за тобой.

— Ох, ты что, обижен? Меня попросил Мастер, — объяснила Гермиона как что-то само собой разумеющееся.

— А Кристиана он не боялся отправлять? Ценный носитель сердца для рокового ритуала.

— Его сердце не обязательно — Рэй нас дезинформировал. Главное — сосуд силы, а его он оставил перед походом в Тарбет. И вообще, хватит разговоров, я не собираюсь дальше оттягивать поход. Возьми меня за руку, я не уверена, что нас не раскинет в разные концы города, если мы войдем по отдельности.

— Как скажешь.

Рука об руку они пересекли черту и перешли из пасмурного майского дня в солнечный осенний день. Они стояли на опушке леса. Под ногами шелестел ковер из опавших листьев: ярких багряных, рыжих, желтовато-коричневых с подгнившими пятнами. Ветер игрался с листьями, подбрасывая их несколько сразу, либо нещадно гоняя один листок по всему обозримому пространству, а затем коснулся шершавым прохладным дыханием лиц незваных посетителей.

— Удивительно, — выдохнула Гермиона. — Здесь собственные законы времени и природы! Уникальное место, его бы тщательно исследовать.

— Узнаю прежнюю Грейнджер, — с интересом оглядываясь, заметил Малфой. — Исследовать, изучать, зубрить тонны теоретического материала. Идем. Но прежде открой мне великую тайну, где именно Марсела завещала найти Ключ?

— Мастер не велел рассказывать тебе до входа в Тарбет. Опасался утечки информации, — ощупывая листья под ногами, пробормотала Гермиона. — В северной части города находится кромлех. Он — средоточие силы и временное обиталище Ключа.

В ответ на ее слова начало стремительно темнеть, чернота заполняла голубое небо, будто отравляя его своей тьмой. Прошла минута, и на ночной небосклон взошло две луны. Взметнулся ветер, и ковер из подгнивших листьев сменился широкой тропой, посыпанной мелкими камнями, в свете двух лун кажущимися серебристыми, и ведущей в глубину леса.

— Чертовщина какая-то, — одновременно испуганно и восхищенно произнесла Гермиона. — Идем!

Камешки потрескивали под подошвами башмаков, пока они шли по тропе. Драко присмотрелся к ним, затем остановился и наклонился.

— Мерлинова борода, — тихо выдохнул он. — Это не камни, а осколки человеческих костей!

Слова, сорвавшиеся с его губ, прозвучали ужасающе громко в наступившей тишине. Эхо разнесло их в глубину леса, искажая голос Малфоя от противно тонкой звонкости до грубого режущего слух рычания.